История войн на море с древнейших времен до конца XIX века. Том первый - Альфред Штенцель

Первым выдающимся предприятием последнего года войны было занятие форта Фишер. 8-го января в Бофор прибыл новый начальник – генерал Терри. Поход начался только 12-го числа из-за господствовавшей свежей погоды; суда шли в четырех колоннах, состоявших из 5 броненосцев и 48 других судов. В полночь эскадра стала на якорь.

13-го числа мониторы подошли на 650 метров к форту Фишер; остальная часть флота расположилась, как в декабре, в трех линиях по полукругам, в числе 44 кораблей. Мониторы стали севернее первой линии, стоявшей в 3/4 мили от северного главного бастиона. Мелкие суда обстреливали остальные батареи с расстояния в 1-1 1/4 мили, не подходя ближе из-за выступавших далеко в море отмелей. Мористее стоял на якоре резерв из 14 судов. После усиленной стрельбы с обоих стороны, форт прекратил после полудня огонь. До 2 часов было высажено 6 000 человек под защитой флота, не прекращавшего огня. Мелкие суда подошли в 4 часа ближе к противнику; третья линия судов прикрывала до 5 часов высадку артиллерии.

Только мониторы стояли ночью на якоре. 14-го января канонерки заняли новую позицию для обстрела северной линии обороны анфиладным огнем. Мониторы и первая линия судов бомбардировали форт с часу до пяти часов; ночью мониторы пополняли свои боевые припасы.

15-го января подошел весь флот и открыл огонь в 10 часов утра. В 2 часа, когда Портер ожидал сигнал генерала переменить направление огня из-за предполагавшегося штурма, было получено приказание Терри высадить 1600 матросов, вооруженных абордажными тесаками и револьверами, и 400 морских солдат, совершенно не организованных для этой цели. Не было даже назначено общего начальника. Приказ гласил: «Взять форт штурмом по флотски» (!). «Морской пехоте образовать резерв». «Сухопутные войска атакуют сухопутный фронт, матросы – морской». Вот и все!

Высадившиеся немедленно залегли за прикрытиями, затем пошли переговоры о том, кому принять командование, наконец, старшие из присутствовавших офицеров пришли к соглашению, и тогда только прибыл начальник штаба, назначенный руководить штурмом. Но, так как очень трудно было заметить момент начала штурма сухопутными войсками, то десантный отряд запоздал. К счастью, все орудия форта были уже подбиты. В 3 часа последовал, наконец, сигнал, загудели все паровые свистки, орудия переменили направление и штурм начался.

Десантный отряд нес тяжелые потери и был даже принужден отступить, не имея ружей и подвергаясь анфиладному огню. Несколько раз он бросался довольно беспорядочно в атаку; судовые орудия временно поддерживали его огнем. Армия занимала траверз за траверзом; к вечеру взяли при поддержке судовых орудий угловой бастион и два траверза, обращенных к морю.

Показавшиеся из Уилмингтона войска были отброшены назад канонерками. В 10 часов после последнего штурма форт оказался в руках севера. 16-го числа канонерки прошли через бар, а в течение следующих дней за ними последовали остальные суда. Комендант форта, полковник Ламб, был ранен в начале штурма; из 2500 человек гарнизона 2100 попало в плен. 16-го числа произошел взрыв порохового погреба, убивший 70 и ранивший 180 человек.

Город Уилмингтон вскоре был взят Шерманом и Терри при содействии флота. До этого пришлось уничтожить 200 плавучих мин в реке. Фальшивый монитор лейтенанта Кушинга заставил взорваться целый ряд мин у города и послужил причиной очищения главного форта у реки.

Дело с кандидатурой Бутлера теперь было закончено. Вся операция против форта Фишер была под конец в крайней степени «американской», без внутренней связи между действующими силами; в ней было много политики, мало военного; во многом встречались неправильности и эксцентричности.

Все донесения были преувеличены, заслуги восхвалялись чрезмерно, пестрели выражения, как: «крайне доблестно», «самым прекрасным образом», «нельзя найти лучших офицеров и нижних чинов», «блестящая доблесть войск» и т. п. Последний штурм сопровождался криками «ура» с кораблей, завыванием паровых свистков, боем судовых колоколов и сожжением фальшфееров – картина довольно странная для военной обстановки. Внезапная посылка совершенно неорганизованных десантных партий с кораблей является беспримерным пренебрежением всем военно-морским опытом и дает доказательство редкого невежества, высокомерия и небрежности данного начальника. И все это произошло к концу четырехлетней войны.

Следовало бы ночью выкопать траншеи между мониторами и береговыми укреплениями и, главным образом, лучше вооружить и организовать десантные партии. Стоит только сравнить с этим стройный, продуманный и планомерно выполненный операционный план при взятии Мобила.

Со взятием Уилмингтона-Фишера последний открытый для ввоза порт юга оказался в руках севера, ибо Чарльстон был тесно заблокирован, и ввоз оружия и военных припасов, таким образом, прекратился совсем.

Армия Шермана могла теперь развернуться во всей своей силе, освободив свой фланг; теперь она могла получать подкрепления из всех портов севернее Чарльстона и создавать себе там новые базы по мере своего движения вперед.

И на этот раз, как и вообще все время, значение участия флота не было оценено на севере полностью, хотя флот проявил и у форта Фишера особенно энергичную деятельность. Только благодаря его бомбардировке форта в течение нескольких дней, штурм стал вообще возможным, а во время этого последнего флот энергично участвовал в нем, отвлекал на себя большую часть сил обороны и нес тяжелые потери. Но большинство считало это предприятие за исключительный успех сухопутных войск.

С началом движения Шермана на север и от берега вглубь страны на долю флота выпал целый ряд новых задач. Ему пришлось держать суда в бухтах и на реках для поддержки и сообщений армии и неоднократно выдерживать там сражения. С приближением армии к Чарльстону начались опять более активные действия флота, но город сдался только в феврале, боясь полного обложения войсками Шермана; итак, Чарльстон пал вследствие взятия форта Фишер и Уилмингтона. Один флот никогда не мог бы взять этот город с его 150 крупными орудиями и разнообразными заграждениями. 25 февраля флот занял Джорджтаун, к северу от города; всюду попадались мины, и на одной из них погиб флагманский корабль Дальгрена.

В конце марта все побережье Джорджии и Южной Каролины находилось во власти севера. В конце мая флот мог, наконец, вздохнуть свободнее.

Кроме блокады всего южного побережья флоту пришлось еще решить ряд задач у Мобила, Гальвестона, на Миссисипи и, наконец, на реке Джэмс. У Ричмонда судам севера пришлось действовать очень осторожно, пока южане не уничтожили флотилию адмирала Сэмса незадолго до того, как Ли был вынужден очистить столицу.