Первая мировая война. Неизвестные страницы - Владимир Золотарев

Сначала генерал Душкевич категорически отказался верить этому сообщению, но командир саперной роты, державший связь со штабом корпуса и принявший телефонограмму, уверил его, что по голосу передавшего телефонограмму он узнал в нем своего знакомого, также командира саперной роты, но другого батальона.

Приказание это записано в книге телефонограмм штаба 22-й пехотной дивизии начальником службы связи дивизии, поручиком Струзером, слышавшим случайно эту передачу. Записано оно в таких выражениях: «Начальнику дивизии. Командир корпуса приказал медленно отступать на Сольдау. 10 часов 40 минут утра. Поручик Струзер».

Получив приказания об отступлении и об отводе обозов к Куркау, генерал Душкевич постепенно вывел свои части из боя на дорогу к Сольдау и, приказав им двигаться к этому городу, сам на автомобиле, с начальником штаба 22-й пехотной дивизии, полковником Пфингстсеном, поехал к командиру корпуса. По дороге генералу Душкевичу встретился офицер, которого он посылал в штаб корпуса с донесением о положении дел в его отряде. Офицер этот передал, что командир корпуса приказал доложить ему, генералу Душкевичу, что положение корпуса блестящее, что все войска держатся на своих местах и отбивают все атаки германцев. Предполагая ввиду такого сообщения, что переданное по телефону приказание об отступлении было кем-то злонамеренно искажено и что во всем этом могла иметь место измена, генерал Душкевич, в крайне взволнованном состоянии, явился к командиру корпуса и доложил о своей вине, выразившейся в распоряжении об отступлении отряда, так блестяще начавшего наступление на Генрихсдорф. При этом генерал Душкевич представил генералу Артамонову и того самого офицера, который доложил полученную телефонограмму.

Генерал Артамонов сказал, что такого приказания он не отдавал, но в то же время, по словам генерала Душкевича, совершенно хладнокровно отнесся к отступлению отряда и к факту передачи от его имени по телефону приказания, которого он не отдавал, причем не сделал никакой попытки расследовать то обстоятельство, даже не сделал никакого замечания этому саперному офицеру, а его, генерала Душкевича, просил успокоиться и затем поручил ему оборону левого участка позиции впереди Сольдау.

Такое спокойное отношение со стороны генерала Артамонова ко всему случившемуся, в связи с тем обстоятельством, что все остальные части к этому времени уже отошли назад, дало основание генералу Душкевичу думать, что приказание было передано ему правильно и никакого искажения телефонограммы не было.

Впоследствии, по вступлении уже в командование I корпусом, генерал Душкевич поручил одному из чинов корпусного суда выяснить инцидент с передачей приказания об отступлении, но несмотря на все принятые к тому меры, выяснить, от кого исходила телефонограмма об отступлении отряда, не удалось.

Вступив в начальствование вверенным ему участком позиции у Сольдау, генерал Душкевич застал там два стрелковых полка. Вскоре, однако, он вновь получил по телефону приказание от командира корпуса отправиться на правый фланг и, приняв начальствование над находившимися там войсками, атаковать германцев. Прибыв в Сольдау за получением от штаба корпуса ближайших к тому указаний, генерал Душкевич, по его собственным словам, застал в самом Сольдау только массу столпившихся в беспорядке войск, но никакого распоряжения от генерала Артамонова более не получил, таким образом, атаковать германцев было, в сущности, нечем; по показанию генерала Душкевича – «была толпа всяких частей, а не войска».

Узнав, что недалеко находился 87-й пехотный Нейшлотский полк, которому начальником штаба корпуса генерал-майором Ловцовым приказано было отойти к Куркау генерал Душкевич принял этот полк под свое начальство, присоединил к нему два батальона 88-го пехотного Петровского полка, мортирный дивизион, дивизион легкой артиллерии и занял с этим отрядом у Куркау оборонительную позицию.

В общем к вечеру 14 августа впереди Сольдау остался только арьергард корпуса в составе Литовского полка частей 1-го, 2-го, 4-го стрелковых и 98-го пехотного Иркутского полков и пяти батарей 3-й артиллерийской бригады. Арьергард этот под командой начальника 3-й гвардейской пехотной дивизии генерал-лейтенанта Сирелиуса занял позицию вдоль железнодорожной насыпи, находившейся к северу от Сольдау.

Сравнительно медленный отход частей корпуса под сильным огнем тяжелой артиллерии противника с переменой позиций дал возможность отвести за реку Сольдау всю массу обозов, которые были сосредоточены на северном ее берегу.

Хотя для следования обозов еще утром 14 августа были указаны три переправы (Бродау, Сольдау и Куркау), с распределением их между частями, однако, большая часть обозов сосредоточилась у двух мостов у Сольдау. Это затрудняло их отход в начавшийся под вечер обстрел моста артиллерийским огнем, увеличившим беспорядок, который с трудом удавалось устранять командированным к переправам офицерам штаба корпуса. Вместе с обозами проходило много нижних чинов различных частей корпуса.

Отдельные группы нижних чинов и обозы отошли значительно южнее Сольдау к Иллово, а некоторые даже и к самой Млаве. К ночи в Иллово перешел и штаб корпуса.

Сообщение об отходе I корпуса командующий 2-й армией впервые получил около шести часов вечера 14 августа в Нейденбурте. Сообщение это было для генерала Самсонова совершенно неожиданным, так как от генерала Артамонова не поступало не только донесений о начавшемся отступлении корпуса, но даже и таких, которые давали бы основание предполагать самую возможность отступления. Напротив, в разговоре по телефону с начальником штаба армии генералом Постовским, происходившем, по словам последнего, около двух часов дня 14 августа, генерал Артамонов передавал, что его корпус стоит «как скала», и просил доложить командующему армией, что последний может на него, генерала Артамонова, вполне надеяться. Вскоре за этим, однако, порвалась телефонная связь штаба армии с I корпусом, перестал работать и искровый телеграф. Только около шести часов вечера прибывший в Нейденбург со своим конным отрядом генерал барон Штемпель доложил командующему армией, что I корпус давно уже находится в полном отступлении на Млаву.

Генерал Самсонов был поражен этим известием и первое время не хотел этому верить.

Тотчас же после доклада генерала барона Штемпеля генерал Самсонов отдал распоряжение об удалении генерала Артамонова от должности командира корпуса. Распоряжение это было изложено в форме телеграммы такого содержания: «Генералу от инфантерии Артамонову 1914 г. 14 августа 6 часов 30 минут. Удаляю Вас от командования корпусом. Предписываю Вам сдать командование им генерал-лейтенанту Душкевичу. Командующий 2-й армией генерал от кавалерии Самсонов».

Одновременно с этом телеграммой было послано приказание генералу Душкевичу вступить в командование I корпусом, причем ему предоставлено было право избрать себе начальником штаба кого ему будет угодно.

Последнее распоряжение объяснялось тем, что и начальник штаба 1 корпуса генерал Ловцов, вследствие болезненного состояния, не в силах был надлежащим образом исполнять свои обязанности.

Между тем генерал Артамонов не знал еще об изложенном распоряжении командующего армией 14 августа и 7 часов 25 минут вечера послал в штаб армии следующее донесение: