"Кроваво-Красная" Армия. По чьей вине? - Владимир Бешанов

Переговоры Англии и Франции с СССР, длившиеся пять месяцев, зашли в тупик. Обе стороны патологически не доверяли другу и не желали связывать себя конкретными обязательствами, погрязнув в тонкостях протокола и толкованиях норм международного права. Одновременно они втихую зондировали Берлин на предмет улучшения отношений, раздела «сфер интересов», невмешательства вдела.

К тому же западные партнеры не слишком опасались вермахта и были невысокого мнения о боевой мощи Красной Армии. Еще одним камнем преткновения стала Польша, которая громогласно отвергала любой союз с Москвой, требовала гарантий от Запада, проводила частичную мобилизацию и при этом тайно льстилась к Берлину.

«Как проститутка, ― да извинят меня присутствующие здесь женщины,

― иронизировал с трибуны проводник сталинских мыслей в массы Мехлис, ―

переходит из рук в руки, так Польша отдавалась то Франции, то завязывала серьезный роман с Берлином. Сейчас польская мадам объявила, что она заняла твердую позицию и ищет серьезного партнера, обязательно со средствами. Посмотрим, что выйдет из этого».

Англия и Франция воевать категорически не хотели, рассчитывали крупными политическими и экономически ми уступками умиротворить Гитлера и канализировать германскую агрессию на Восток, пусть арийцы до посинения сражаются с большевиками. Англичане бомбили Берлин предложениями о сотрудничестве и разделе «сфер интересов», обещая прекратить переговоры с СССР и в то же время шантажируя немцев самим фактом переговоров ― все в духе традиционной британской политики:

«Англия ― это профессиональный поджигатель войны, но двурушник, но ловкий двурушник. Ее политика проста ― уничтожать своих вероятных противников чужими руками, втягивая их в войну с кем угодно, особенно с Советами, а я приду к концу самым сильным и буду диктовать».

Фюрер уже твердо решил, что частные английские уступки в принципе проблемы не решают и для завоевания гегемонии в Европе необходима небольшая победоносная война. Для этого необходимо было политически изолировать Польшу, обеспечить гарантии невмешательства Англии и Франции в германо–польский конфликт, а на крайний случай обеспечить себе тыл и снизить угрозу экономической блокады договором с Советским Союзом. На майском совещании с руководителями вермахта Гитлер прямо заявил:

«Дальнейшие успехи без кровопролития достигнуты быть не могут».

29 июля 1939 года фюрер предложил Москве учесть советские интересы в Прибалтике и в Восточной Европе в обмен на отказ от договора с Францией и Англией.

Сталин, опасавшийся англо–германского сговора, весьма заинтересовался этой идеей. Он трезво оценивал обстановку и считал более выгодным подписать соглашение с Германией, чтобы выторговать свою долю, обеспечить Гитлеру «зеленый свет» в войне с Западом и самому «прийти к концу самым сильным».

Слишком многие из борцов за мир на самом деле страстно войны хотели: Германия, Япония, Соединенные Штаты и, несомненно, Советский Союз. Американского «дядюшку Сэма» война в Европе устраивала как нельзя более. Гитлер, уверовав в стратегию «блицкрига», рассчитывал разбить своих противников поодиночке. Сталин и Рузвельт ― выбрать выгодный для себя момент и решить спор о влиянии в мире в свою пользу. Свои планы имелись у японского микадо и итальянского дуче. Мир был обречен.

23 августа в Москву прибыл «супердипломат» И. Риббентроп, и в ходе переговоров со Сталиным и Молотовым в ночь на 24 августа были подписаны советско–германский пакт о ненападении и секретный дополнительный протокол, определивший сферы интересов сторон в Восточной Европе (интересно, что в Лондоне в этот же день безуспешно ждали прилета Германа Геринга с аналогичной миссией). К сфере интересов СССР были отнесены Финляндия, Эстония, Латвия, часть Польши, Бессарабия (советские историки почти полвека скрывали факт существования тайных протоколов, обвиняя во всех грехах «буржуазных фальсификаторов». После того как бумаги нашлись, те же люди с честными глазами стали убеждать, что ничего особенного в этих протоколах нет, все так делали. Только, как мне кажется, одно из двух: либо вы занимаетесь исторической наукой, либо охраной государственных тайн. А то какая–то нелепая получается позиция).

Военные миссии Англии и Франции покинули Москву ни с чем.

По мнению Троцкого, кроме всего прочего:

«Союз с Гитлером давал Сталину удовлетворение того чувства, которое господствует у него над всеми другими: чувства мести. Вести военные переговоры с наци во время присутствия в Москве дружественных военных миссий Франции и Англии, обмануть Лондон и Париж, возвестить неожиданно пакт с Гитлером ― во всем этом ясно видно желание унизить правительство Англии, отомстить Англии за те унижения, которым оно подвергло Кремль в период, когда Чемберлен развивал свой неудачный роман с Гитлером».

Да что говорить, Адольф Алоизович и в самом деле чело век был симпатичный, понятный, не то что всякие Деладье. И какая близость мировоззрений:

«Те, кто утверждает, что революция не закончена, ― дураки. К сожалению, у нас в движении есть люди, которые понимают под революцией постоянный хаос… Главное, подбор людей способных и со слепым повиновением претворяющих в жизнь правительственные распоряжения. Партия ― это своего рода орден… Фюрер должен быть один… Сплоченность внутри движения должна быть небывало крепкой. Мы не имеем права вести борьбу между собой… Поэтому никаких ненужных дискуссий!»

А как лихо фюрер организовал своим «старым борцам» ночь Длинных Ножей! Что ни говорите, а Гитлер ― «вели кий стратег революции». Риббентроп позднее вспоминал, что среди кремлевских большевиков чувствовал себя, как в кругу старых партийных товарищей.

Оба диктатора остались довольны собой и друг другом.

«Теперь весь мир у меня в кармане!»

― стучал кулаком по столу Гитлер. Он уже отдал приказ о нападении на Польшу.

«Кажется, нам удалось провести их»,

― удовлетворенно произнес Сталин. Он уже подсчитывал политические барыши.

Советскому Союзу удалось остаться вне европейской войны, получив при этом значительную свободу рук в Европе, более широкое пространство для маневра между воюющими группировками в собственных интересах и возможность при этом свалить вину за срыв переговоров на Лондон и Париж. Подписывая пакт, Сталин и Молотов сами установили дату начала второй мировой бойни.

В качестве последнего аргумента Англия 25 августа 1939 года подписала с Польшей договор о взаимопомощи. Дальнейшие уступки означали для Лондона и Парижа добровольный отказ от статуса великих держав. Но Гитлера это не остановило. 1 сентября германские войска вторглись в Польшу. Через несколько дней вступили Англия и Франция.

Все шло по сталинскому плану. В беседе с руководством Коминтерна 7 сентября 1939 года Вождь так оценил сложившуюся обстановку:

«Война идет между двумя группами капиталистических стран за передел мира, за господство над миром! Мы не прочь, чтобы они подрались хорошенько и ослабили друг друга. Неплохо, если руками Германии будет расшатано положение богатейших капиталистических стран. Гитлер, сам этого не понимая и не желая, подрывает капиталистическую систему…