Жанна де Ламотт - Михаил Волконский

— Даже кончено уже! — воскликнула Жанна, не удержавшись от этого восклицания, потому что именно это дело она знала и оно ей казалось, с ее точки зрения, безнадежным.

Вокруг произошло движение, и оба соседа Жанны с двух сторон зашептали ей, что Белого нельзя перебивать.

Она поспешила замолчать.

— О деле Николаева нам доложит Фиолетовый, — проговорил Белый, обращаясь к Люсли.

Рыжий Люсли в своих синих огромных очках завертелся на месте и, собравшись с духом, заговорил не сразу:

— Дело, казавшееся нам столь трудным, распутывается благодаря указаниям Белого, — принялся он докладывать. — Как вам известно, наследство перешло к Николаеву так, что несмотря на своевременно принятые нашим обществом меры нам достались такие крохи, что говорить о них не стоит. . Но состояние Николаева должно стать нашим целиком, а потому для получения его мы могли принять, не стесняясь, всякие меры и не останавливались ни перед чем ради общей выгоды наших сочленов…

Он говорил, словно повторял хорошо заученный и затверженный урок. Его речь лилась гладко и внушительно. Среди слушателей прошел шепот одобрения.

— План действий, преподанный Белым, был таков, — продолжал Люсли. — У дука дель Асидо сохранилась расписка, выданная отцом Николаева, кардиналом Аджиери, отцу дука в том, что он, кардинал, принял на хранение от дука принадлежащие тому деньги. . На самом деле он их вернул в свое время и получил от дука обратную расписку… Вся хитрость заключалась в том, чтобы изъять у Николаева обратно эту расписку. Случай показал через посредство княгини Сан-Мартино, присутствующей здесь, что расписка хранилась у Николаева в бюро, в верхнем ящике. Тогда наш агент был ночью послан на выемку расписки, и проник при помощи подкупленного лакея в кабинет, где стоит бюро, и отпер его заранее же приготовленным ключом и достал расписку…

— Ведь это же было простое воровство! — воскликнул Аркадий Ипполитович Соломбин, носивший красный цвет и отличавшийся мягкими, хорошими манерами.

— Ну, зачем произносить страшные слова? Ими нас не напугаешь! — усмехнулся огромный Борянский.

— Дело в том, — сказал обыкновенно ни слова не говоривший на собраниях Зеленый, — что это предприятие было рискованно в смысле столкновения с властями, а по нашим условиям мы можем предпринимать лишь такие шаги и дела, за которые наверняка не может быть ответственности… это — серьезное нарушение наших условий. Будь этот агент пойман на месте, всем нам пришлось бы, может быть, отвечать…

— Этот агент и был пойман на месте, — сообщил Белый.

— Ага!.. Вот видите!.. Он может выдать нас!

— Но он не выдаст…

— Почему же?

— Потому, что он был немедленно отпущен.

— Кем?

— Самим Николаевым.

— Как же это так?

— А так! Прежде, чем обвинять меня, — пояснил Белый, — в нарушении наших условий, нужно было выслушать до конца. Предприятие с выемкой только кажется рискованным, но на самом деле оно было совершено наверняка. И как выяснилось, агент не кто иной, как пропавший без вести сын матери Николаева от ее брака с графом Савищевым. Эта «выемка» была их семейным делом, и нас она затронуть не могла, мы были вполне осторожны…

Жанна не выдержала и зааплодировала.

— Гениально! — проговорила она.

— Ловко! — похвалил и Борянский.

— Но как же, если агент был пойман, — спросил Зеленый, — то, значит, он не достиг своей цели, то есть не достал расписки?..

— Продолжай свой доклад! — обернулся Белый к Люсли, который сидел, сильно нахмурившись, чувствуя себя не совсем ловко при том обороте, который принял разговор.

— Хотя агент, — заговорил он, точно в оправданье, — и не достал расписки, все же выполнил главное — он уничтожил ее. Она, очевидно, была разорвана в то время, когда захвативший ее агент боролся с полупьяным Орестом Беспаловым, который ухитрился накрыть его.

— Орест Беспалов! — засмеялся Борянский. — Знаю его!.. Так это он оказался способным на такую штуку?

— Между прочим, — обернулся к нему Белый, — этот Орест был доверен тебе, а ты не сумел его обезвредить!

— Невозможно! — с искренним удивлением и, возможно, даже с долей восхищения проговорил Борянский. — Пьет он, доложу я вам, как губка, и ничего не действует на него. Я думал, он совсем доведен до должной нормы, и вдруг узнаю, что он встал, как встрепанный, и ушел!

— Да, этот Орест оказался опаснее, чем можно было ожидать! — сказал Люсли и поправил свои очки, впрочем, не столько для того, чтобы они держались лучше, а как бы убедиться, что они у него еще на носу. — Факт в том, — докончил он, — что дуком дель Асидо был послан к Николаеву поверенный стряпчий, и Николаев не смог найти расписку отца дука.

— Все это хорошо! — сказал Красный, учтиво и мягко оглядывая присутствующих. — Но, насколько я понял, дело тут касается только счетов дука дель Асидо с господином Николаевым, и благодаря действительно удачно завершенному маневру дук дель Асидо может получить деньги с Николаева. Но я желал бы знать, какая же прибыль будет с этого нам, то есть обществу «Восстановления прав обездоленных»?

— На это вам ответит, — сказал Белый, — сама жена дука Иосифа дель Асидо, князя Сан-Мартино! — и он показал на Жанну.

Та удивленно посмотрела на него, как бы недоумевая, так ли расслышала она.

Но Белый кивком головы показал ей: «Да, говори все, что знаешь!»

— Я должна все сказать? — все-таки переспросила Жанна.

— Да! — подтвердил ей Белый.

— Я только что убедилась, что Белый и дук дель Асидо, князь Сан-Мартино, — сказала Жанна, — брат моего мужа — одно и то же лицо.

Все переглянулись между собой и затем вопросительно посмотрели на Белого, как бы желая узнать, как им понимать слова княгини.

— Я и дук дель Асидо — мы вполне отвечаем друг за друга! — как бы поясняя, но на самом деле затемняя дело, несколько уклончиво проговорил Белый. — Во всяком случае, я ручаюсь вам за дука, как за самого себя.

«Хитрый человек!» — подумала Жанна, невольно все более и более преклоняясь перед тем, по-видимому, гением интриги, который руководил этим делом. В эту минуту она пожалела, что у нее не было такого руководителя, как он, во время той истории с ожерельем королевы.

— Я так и думал, — заговорил опять Люсли, — что дук для нас свой!.. И тут относительно него не может быть сомнения! Но неприятно вот что: придется получить с Николаева по расписке судом, а эти русские судьи тянут дело годами и придется ждать долгое время, прежде чем Николаев вернет деньги по расписке.

— Против этого зла будут приняты меры! — успокоительно проговорил Белый. — Николаев вернет деньги так скоро, как ни один суд не заставит его это сделать. Стоит только пустить в ход небольшой рычаг, который имеет общественное название…