Мемуары придворного карлика, гностика по убеждению - Дэвид Мэдсен

– Он придет за нами в свое время, – произнес он мрачно, и я похолодел, понимая, что он употребил мои собственные слова.

– Может быть, нам следует сделать все возможное для госпожи Лауры, а потом вместе уехать из города?

– Нет. Если мы хотим помочь моей дочери, то никто не должен видеть, как мы носимся по Риму именно с таким намерением. Мы должны быть более осмотрительны. Мы наведем справки. У меня еще есть люди, которые нам помогут. Нам неизвестно даже, где ее содержат, вначале надо узнать это. Терпение, Пеппе, даже в такие трудные времена.

Я разозлился и ничего не понимал.

– Терпение? – воскликнул я. – Вам совсем нет до нее дела!

– Никогда не говори мне этого! Никогда! – резко произнес он дрожащим от чувства голосом, и меня поразила его горячность. – Что ты знаешь об отеческой любви?! Как ты можешь представить себе муку, которая терзает мое сердце день и ночь, сны, полные кошмаров! Меня постоянно сжигает боль от того, что я ее потерял…

Я открыл рот, но сказать ничего не мог.

– Мне так не говори, Пеппе. Поверь, я знаю, как ты ее любишь, но не думай, что моя любовь слабее. На самом деле она бесконечно сильнее.

– Магистр, я… я прошу прощения…

– Ты прощен, Пеппе, – сказал он, уже спокойнее. – Я понимаю, что ты сказал так от отчаяния, а не от злобы. Никого из нас нельзя обвинить. Обещаю, что скоро мы начнем ее искать.

Он положил свою руку поверх моей и поцеловал меня в лоб.

– Даю слово, – сказал он.

Так что мы вернулись в дом, в котором не были столько лет, и стали жить, каждый день ожидая, что в дверь забарабанит кулаком Томазо делла Кроче.

– Вы ведь хотите, чтобы он пришел, правда? спросил я тихо.

– Да, хочу. В конце концов нам придется свести счеты. Чем скорее настанет окончательное столкновение, тем лучше для всех нас. Я говорил тебе уже однажды, что он меня ненавидит лично. Пусть так и будет. Так или иначе, но я с этим покончу.

И от его слов я снова весь похолодел.

Следующим вечером случилось то, что оказалось для меня странным и отнюдь не приятным сюрпризом, точнее, это было просто потрясение. Проходя мимо неплотно притворенной двери кабинета Андреа де Коллини, я услышал спор: слышны были повышенные голоса двоих, один голос принадлежал магистру, кому принадлежал второй, я пока не знал, но этот голос сразу показался мне очень знакомым.

– Я просил вас только выполнить поручение, – говорил магистр.

– Я это и сделал.

– В таком случае, контракт между нами закончен, друг мой.

– Нет! – воскликнул другой голос, и я сразу понял, кто там вместе с магистром. Это казалось невозможным – какая между ними может быть связь? И все же я знал, что так и было.

Я распахнул дверь и вошел в кабинет.

– Пеппе… – сказал магистр, сделав шаг вперед, словно пытаясь не дать мне войти, но тут же поняв, что уже слишком поздно. – У меня… у меня тут гость.

– Да, – холодным тоном ответил я, – вижу. И я взглянул прямо в глаза человеку, которого мы, уроды, звали Череп.

– А, Пеппе, – сказал он тоном, который мне со всем не понравился, – мы снова встретились! Кто бы мог подумать?!

– Дон Джузеппе. Действительно, кто бы мог подумать?

– Вероятно, нас обоих можно простить за то, что мы надеялись, что больше не увидим друг друга.

Магистр Андреа явно почувствовал себя неловко.

– Слушай, Пеппе… я потом тебе объясню… все, что ты должен знать…

– Не надо никаких объяснений! Я не вправе знать ни кто ваши друзья, ни чем они занимаются. Это ведь ваш дом. Я здесь гость.

– Пеппе… не сердись на меня…

– Но я требую для себя лишь одного права, а именно, права знать обо всем, что касается госпожи Лауры. В этом вы не можете мне отказать. Ведь вы говорили о ней?

Магистр устало вздохнул и сел за письменный стол. Череп, с пародией на улыбку на своем залатанном лице, повернулся ко мне и сказал:

– Полагаю, немного удивительно, что этот благородный господин и такой, как я, оказались знакомы. Не старайся это отрицать, Пеппе! Мы же несколько лет вместе влачили существование в том кочевом аду…

– Неужели ты думаешь, что я могу хоть на миг забыть о тех годах? На одну секунду?

Дон Джузеппе помотал головой.

– Нет, – тихо ответил он, – не думаю.

– Ты покинул маэстро Антонио, как я понимаю?

– Не совсем, дружок. Он покинул меня. Держать меня стало небезопасно.

– Да ну?

– Однажды вечером я слишком много и слишком громко говорил в одной таверне. Кто-то подслушивал. Кто-то слышал меня, и сведения были переданы Инквизиции. За неплохую сумму, не сомневаюсь. Не забывай, меня ведь все еще разыскивают.

– Нас всех разыскивают.

– У Инквизиции долгая память и еще более длинные руки. Антонио Донато предал меня. Он меня продал.

– Что?

– Инквизиция схватила меня… снова.

Я слышал тяжелое дыхание – скорее даже тихие всхлипы – магистра Андреа, склонившегося над письменным столом.

– Они посадили меня в Сан-Анджело.

– Но как… то есть… почему ты здесь? Ты что, бежал? – удивленно спросил я.

– Если только я не нахожусь в двух местах одновременно, – сказал он с сарказмом.

– Так ты сбежал оттуда?

– Да. Но… только после того, как…

– Джузеппе! Нет! – воскликнул магистр, подняв вдруг руку.

Дон Джузеппе пожал плечами.

– Какой смысл? – произнес он усталым голосом. – В конце концов он и так узнает.

– Узнает? Что узнает? – закричал я, не в состоянии сдерживать все возрастающее волнение.

– Кроме того, как он сам сказал, у него есть определенное право.

Магистр тихо проговорил:

– О, во имя любви Господа.

– Там я видел ее, – сказал Череп.

Ее! Лауру! Сердце мое замерло и до боли сжалось и тотчас заколотилось так, что отдельные удары слились в единый бесконечный грохот.

– Ты видел Лауру! – взволнованно воскликнул я. – Ты видел ее!

– Да. Наши с ней камеры были рядом. Я слышал, как по ночам она плачет, очень горько плачет…

– Во имя Господа, прекрати! – закричал магистр Андреа. – Я не могу этого вынести!

– Продолжай, – сказал я, застыв в ледяном спокойствии, но только не оттого, что овладел собой, во мне бушевали страх и злость.

Дон Джузеппе сказал:

– Я понял, кто она. Она постоянно поминала имя отца… и… твое имя, дружок.