Легенда о Смерти - Анатоль ле Бра

— Поаз-коз, только что скончался Маб ар Гвенн. Я думаю, что вы можете ему выкопать могилу там, где пять лет тому назад был похоронен старший Ропер. Как вы считаете?

— Нет, господин ректор, нет!.. В этом месте трупы хранятся подолгу. Я знаю моего Ропера. Сейчас червь только начал свою работу в его внутренностях.

— Тем хуже! Уладьте дело! Семья Маба ар Гвенна очень хочет, чтобы он был похоронен в этом месте. Ропер там уже пять лет, пусть уступит очередь другому. Это справедливо.

Поаз-коз ушел, качая головой. Не он распоряжается, он обязан подчиняться, но он был недоволен. И вот его кирка тронула землю. Скоро могила была почти на три четверти раскопана.

«Еще немного, — сказал про себя Поаз, — и, если я не ошибаюсь, я задену гроб».

И он в сердцах ударил киркой так, что не только задел гроб, но пробил его. Гниль брызнула ему в лицо. Он обругал себя за то, что ударил так сильно.

— Но Господь мне свидетель, — прошептал он, — я не хотел задеть бедного Ропера! Я сделаю так, чтобы его не слишком потревожило соседство Маба ар Гвенна.

Добрый могильщик потратил два часа, раскапывая яму так, чтобы оба гроба расположились там удобно и чтобы гроб Ропера оказался в укрытии. Сделав это, он почувствовал, что на душе стало полегче, но не до конца. Сама мысль о том, что можно так грубо обращаться с умершим, расстраивала его. В этот вечер он поужинал без всякого аппетита и улегся спать раньше обычного.

Поаз уже видел первый сон, как вдруг его разбудил скрип петель открывающейся двери.

— Кто там? — спросил он, садясь на постели.

— Разве ты меня не ждал? — прозвучал в ответ ему замогильный голос, который он тем не менее сразу узнал.

— Сказать тебе правду, Франсуа Ропер, я так и думал, что ты придешь...

— Да, я пришел, чтобы показать тебе, в каком состоянии ты меня оставил!

Луна стояла высоко, ее яркий свет освещал все в доме могильщика.

— Смотри, — продолжал призрак. — Так не обращаются с живыми, а уж тем более с мертвыми.

Он расстегнул свою длиннополую куртку. Поаз-коз прикрыл глаза: было от чего умереть от тошноты. Грудь Ропера была одной большой дырой, в которой торчали сломанные ребра, смешанные с какой-то зеленоватой грязью.

— Воистину, Франсуа Ропер, — умолял несчастный Поаз, — воистину прости меня!.. Я не так виноват, как ты думаешь. Я не хотел тебя трогать в твоей могиле. Я хорошо знал, что твое время еще не кончилось. Но я ведь только слуга. Когда ректор приказывает, я могу лишь подчиниться, чтобы не потерять мой кусок хлеба, ведь я слишком стар, чтобы найти другое занятие... И это впервые со мною случилось. Никогда ни один покойник еще не мог пожаловаться на меня: каждый на этом кладбище тебе скажет...

— Поэтому я и не держу на тебя зла, Поаз-коз. Тем более что ты сделал все, что мог, чтобы загладить обиду, которую ты мне невольно причинил.

Могильщик открыл глаза. Куртка на призраке была застегнута. Поаз-коз слушал его теперь без ужаса.

— Я вижу, — воскликнул он, — что и в ином мире ты остался лучшим из людей!

— Увы! — вздохнул Ропер. — Быть лучшим здесь — немногого стоит там.

— Разве ты не совершенно счастлив?

— Нет. Мне не хватает одной мессы. Я вот думаю, после того, что произошло, ты не откажешься заказать ее для меня и оплатить своими деньгами.

— Конечно, конечно не откажусь. Ты получишь свою мессу, которой тебе не хватает, Франсуа Ропер!

— Ты не дал мне закончить: надо, чтобы эту мессу отслужил ректор Пенвенана, сам, ты понял?

— Понял.

— Спасибо, Поаз-коз! — произнес призрак.

Это было его последнее слово. Могильщик видел, как он пересек деревенскую площадь и перешагнул через ограду кладбища.

На следующий день — а это было воскресенье — после проповеди в конце обедни ректор объявил, что во вторник на следующей неделе будет служба, «заказанная Поэзевара, могильщиком, за упокой души Франсуа Ропера из Кервиньу».

Наступил вторник. Ректор сам отслужил мессу, и в первом ряду среди прихожан стоял на коленях Поаз-коз. Я тоже там был, я, который вам это все рассказывает, мой стул касался стула могильщика.

Когда ректор направился в ризницу, Поаз толкнул меня локтем.

— Смотри-ка! — сказал он дрожащим голосом.

— Что?

— Ты что, не видишь, что кто-то входит в ризницу за ректором?

— Вижу.

— Не узнаешь?

И так как я не сразу узнал, кто бы это мог быть, Поаз-коз шепнул мне на ухо:

— Да это же Франсуа Ропер, несчастный, это Франсуа Ропер!

И правда, я тотчас же его узнал, как только Поаз назвал его. Осанка, походка, одежда, в точности — Франсуа Ропер. Я стоял оглушенный.

— Смотри, — сказал мне Поаз-коз, — там что-то еще случилось.

Действительно, когда ректор, сняв облачение, пересекал кладбище, чтобы побыстрее дойти до своего дома, он вдруг пошатнулся и упал замертво неподалеку от свежей могилы, где возле гроба Франсуа Ропера покоился Маб ар Гвенн.