Сюнну, предки гуннов, создатели первой степной империи - Владимир Ключников

Пока Учжулю предавался печальным размышлениям на этот счет, китайские послы в панике решали, что им делать, если шаньюй захочет отобрать старую печать. В конце концов они решили попросту ликвидировать ее, «чтобы уничтожить корень зла», — взяли топор и разрубили ее на части. Шаньюю было объявлено, что старая печать «сама распалась на куски» по воле Неба.

Учжулю не удовлетворился этим заявлением и отправил в Поднебесную посла с просьбой о восстановлении старой печати. Тем временем китайские послы обнаружили в землях сюнну пленных ухуаней и вспомнили «четыре статьи», которые, хотя и были изданы при предыдущей династии, категорически воспрещали сюнну задерживать у себя перебежчиков. Правда, в данном случае речь шла не о перебежчиках, а о пленных, тем не менее китайцы потребовали отконвоировать ухуаней к укрепленной линии.

Бань Гу пишет, что действия китайцев давно уже вызывали у злополучного шаньюя Чжи «чувство вражды». Когда же Ван Ман подсунул ему печать с оскорбительным текстом, «он проникся ненавистью». Шаньюй отослал ухуаней в границам Поднебесной, но под видом конвоя отправил с ними 10 тысяч воинов, которые не ушли обратно, а «расположились около укрепленной линии в округе Шофан». Это было началом нового военного противостояния.

Сюнну теперь были настолько сильны, что правителям Западного края надо было решать, чью сторону они держат, и решение совсем не обязательно принималось в пользу Поднебесной. Так, в 10 году н. э. правитель подвластного Китаю Заднего владения Чэши решил перейти на сторону сюнну. Он не успел сделать это и был обезглавлен, но его брат Хуланьчжи, «возглавив свыше двух тысяч человек, угнал скот, перешел со всем владением на сторону сюнну и был принят шаньюем». Их объединенные силы стали грабить Чэши.

Узнав об этом и испугавшись крупного вторжения кочевников, четверо императорских чиновников из числа управлявших Западным краем убили своего полковника, захватили «несколько сот командиров и воинов» и «свыше двух тысяч мужчин и женщин» и отправили к сюнну посла с сообщением, что готовы перейти на их сторону. Воины шаньюя вторглись в Западный край навстречу мятежникам и увели их с собой.

Набеги сюнну на земли Срединного государства продолжались. И тогда Ван Ман решил уничтожить врага изнутри: «разделить сюнну и поставить 15 шаньюев». Он направил двух своих сановников «с десятью тысячами всадников и большим количеством драгоценностей к укрепленной линии в округе Юньчжун, чтобы переманить потомков шаньюя Хуханье и по старшинству поставить их шаньюями». Переманить удалось только троих: некоего Сяня и двух его сыновей. Тем не менее довольный император наградил сановников, которые этого добились. Один из них был назначен «на должность военачальника, “имеющего зубы тигра”», а второй — «на должность военачальника, “свирепого как тигр”».

Узнав о таком коварстве, Учжулю позволил себе высказать сомнения в легитимности новоявленного императора. Он объявил: «Нынешний Сын Неба не является потомком императора Сюань-ди, так какое же он имел право вступать на престол?» После такого заявления мир между державами был уже невозможен, и шаньюй отправил свои войска к границам Поднебесной. Они вторглись за укрепленную линию в земли округа Юньчжун, примыкающие к Ордосу с северо-востока, и «перебили много чиновников и народа». Затем Учжулю приказал командующим всех вооруженных отрядов сюнну, «чтобы они совершали грабительские набеги на пограничную линию». В результате были убиты «начальники и воеводы» в округах Яньмынь (на юго-востоке Ганьсуского прохода) и Шофан, а также «угнано несметное количество чиновников, народа и домашнего скота, а поэтому пограничные земли опустели и оскудели».

Ван Ман стал готовиться к серьезной войне. «Он решил, что, когда будет собрано 300 тыс. воинов и подвезен провиант на 300 дней, войска одновременно выступят в десяти направлениях, начнут настойчиво преследовать сюнну и загонят их в земли динлинов, после этого земли сюнну будут разделены, а шаньюями поставлены 15 потомков Хуханье». Военачальник императора Янь Ю выступил против этого плана, он предостерегал Сына Неба, ссылаясь на опыт его предшественников, прежде всего на печальный опыт императора У-ди, для которого даже победоносная война с сюнну обернулась крахом. Кроме того, сбор продовольствия в стране, которая только что перенесла несколько лет неурожаев и страшное наводнение, вызвал волнения в народе. Но Ван Ман не желал отказываться от своих намерений.

Тем временем политика по мобилизации пятнадцати новых шаньюев тоже терпела крах. Из трех набранных кандидатов — потомков Хуханье — Ван Ман с грехом пополам назначил двоих, Сяня и его сына Чжу, причем Сяня — против его воли. Второй сын Сяня, Дэн, видимо, настолько не годился на эту должность, что его держали в качестве запасного варианта. Сянь, получив от императора сомнительный титул, немедленно бежал к Учжулю «и доложил шаньюю, как его принудили стать шаньюем». Второй «шаньюй» по имени Чжу вскоре умер, и на его место был поставлен его брат Дэн. Но вскоре выяснилось, что третий брат, которого китайцам так и не удалось привлечь к своему проекту, совершает со своими воинами набеги на земли Срединного государства. Тогда Ван Ман «собрал варваров и обезглавил перед ними на рыночной площади в Чанани (столица ханьского Китая, нынешний Сиань. — Авт.), Дэна, сына Сяня». Это случилось в 12 году. Так бесславно завершилась попытка императора раздробить державу сюнну изнутри.

Очень скоро у сюнну, которым китайцы пытались навязать 15 шаньюев, не осталось даже и одного — в 13 году Учжулю умер. На престол под тронным именем Улэй жоти взошел Сянь — тот самый, что уже побывал «шаньюем» по воле китайского императора. Ван Ман оказался в очень неловком положении — ведь не так давно он лично приказал казнить Дэна, сына Улэя. Впрочем, шаньюй об этом еще не знал, и Сын Неба решил скрывать сей печальный факт сколь возможно долго. Он отправил к новому шаньюю послов с подарками и велел сообщить, что сын его жив и находится при дворе. В качестве ответной любезности император просил выдать ему перебежчиков из Западного края, которые еще при Учжулю перешли на сторону сюнну. Шаньюй выдал 27 человек зачинщиков и членов их семей: «надел на всех колодки, посадил в клетки и передал послам». По прибытии в Поднебесную они были сожжены — эту казнь Ван Ман ввел в своем государстве.

Но Улэй напрасно предал доверившихся сюнну людей — вернувшись, послы сообщили о казни сына шаньюя. Улэя, как пишет Бань Гу, «охватила ненависть», но на прямой разрыв отношений с Поднебесной он не пошел. Улэй был «падок на подарки», поэтому он «внешне не нарушал установлений, существовавших при [династии] Хань, но на деле извлекал выгоды от вторжений и грабежей». Теперь «варвары стали совершать непрерывные набеги из левых земель».

Когда послы императора интересовались, почему шаньюй не наведет порядка на границах и не прекратит набеги, он отвечал:

«Невоспитанный и порочный народ из ухуаней и сюнну объединяется и вторгается для грабежей за укрепленную линию. Эти воры и разбойники подобны имеющимся в Срединном государстве. Я, Сянь, только что вступивший на престол, пользуюсь еще малым авторитетом, но без всякого двоедушия прилагаю все усилия к запрещению набегов».