Спиноза - Александр Федоров

Запрет на распространение «Богословско-политического трактата» был по сути дела вынужденной мерой правительства в ответ на ряд требований церковных кругов, выдвинутых вскоре после его публикации.

Так, еще в июле 1670 года синод Южной Голландии утвердил протокол, в котором говорилось:

«В отношении статьи 13, свидетельствующей о безудержном печатании и продаже всевозможных дурных, кощунственных писаний, кои издаются время от времени в очень большом количестве и в различных видах, как снова сообщает достопочтенному синоду господин депутат Гольбек о книге, называющейся «Богословско-политический трактат», столь дурной и богохульной, какой, по нашим сведениям, свет не видал, — достопочтенный синод признал за благо принять против этого самые серьезные меры, и в этом отношении достопочтенный синод признал весьма необходимым и целесообразным, чтобы братья-проповедники, каждый в своем городе, обратились к своим магистратам и настаивали на том, чтобы такие книги, особенно зловредная и богохульная книга «Богословско-политический трактат», были изъяты и запрещены, и чтобы братья в сельских местностях сделали, если понадобится, представление Государственному совету, и чтобы депутаты Государственного совета также приняли меры против этого».

Поначалу этот призыв не возымел действия. Тогда в апреле 1671 года последовало обращение церковных властей непосредственно к членам Государственного совета:

«Мы придерживаемся того мнения, чтобы вы, благородные и высокомогущественные господа, дабы отвести от себя упреки в печатании, распространении и продаже здесь таких книг, запретили специальным указом печатание, ввоз, распространение и продажу указанных душегубительных книг (помимо «Богословско-политического трактата» Спинозы также имеется в виду «Левиафан» Гоббса. — А. Ф.), установив при этом большую кару, и чтобы власти соответствующих городов издали приказы о розыске авторов и лиц, печатающих, ввозящих и распространяющих эти книги, и, обнаружив их, обошлись с ними без всякого снисхождения, как того будет требовать содержание названного указа и как будет признано подобающим».

После таких зловещих призывов Ян де Витт вынужден был смириться с запретом «Богословско-политического трактата», но это, увы, не помогло ему сохранить власть, и последовали трагические события, до конца жизни лишившие Бенедикта Спинозу надежды увидеть напечатанными другие свои произведения.

3

Французский король Людовик XIV, которого льстивые современники прозвали Король-Солнце, чье правление положило начало крайнему абсолютизму, приведшему столетие спустя к Великой французской революции, любил эксцентричные выходки. По его мнению, они должны были заставить весь мир говорить о нем и восхищаться его гениальными замыслами. Одной из таких выходок, не имевших реальных причин во взаимоотношениях двух государств, стала его война с Голландией.

В момент заключения тройственного союза Фландрия была уже занята французскими войсками. После расторжения союза главное препятствие было устранено, и враг мог свободно проникнуть в глубь страны.

Республиканская администрация намеренно основала оборону страны на развитии и использовании флота и пренебрегла развитием сухопутных войск, боясь, что с их усилением усилится и могущество оранской партии, так как должность главнокомандующего переходила по наследству от одного принца к другому.

В начале 1672 года враг двинул свои войска внутрь страны; сопротивление было недолгим и безуспешным. К середине лета треть республики перешла в руки французов.

Главная квартира их находилась в Утрехте. Оттуда готовился заключительный поход на столицу.

Растерявшийся Ян де Витт готов уже был подписать унизительный мирный договор, но возникшим положением воспользовалась оранская партия и заставила великого пенсионария сложить с себя свои полномочия.

При всенародном ликовании наместником и главнокомандующим стал поддержанный всеми войсками молодой принц Оранский, которому в то время не было еще и двадцати двух лет. Этот юноша, проявивший как государь редкий ум и неутомимую работоспособность, сделался не только спасителем отечества, но и защитником протестантизма, а также оплотом свободного развития Европы против властолюбивых замыслов Франции.

Пока юный принц прилагал все усилия, чтобы поднять военные силы страны, вражда между оранской и республиканской партиями разгоралась все больше. Приверженцы принца Оранского, не довольствуясь удалением от должности лидеров республиканцев, прибегли к подстрекательству и клевете.

Корнелий де Витт был ложно обвинен в покушении на жизнь молодого наместника, а его брат Ян де Витт — в тайных сношениях с французами.

Оранжисты, пользуясь тяжелым положением, в которое попала страна в результате французской оккупации, стали распускать слухи, что Ян де Витт и его сторонники готовы предать национальные интересы и полностью отдать Голландию во власть французов, лишь бы не допустить к власти принца Вильгельма.

Следствие тянулось долго, но никаких доказательств обвинение не обнаружило. В итоге Корнелий был оправдан и вместе с братом собирался отправиться в изгнание, но вдруг вспыхнул народный бунт, и оба брата были растерзаны обезумевшей чернью.

Партийная ненависть в это время была столь сильна, что когда генеральные штаты (так назывался голландский парламент) потребовали суда над убийцами и их наказания, представители оранской партии добились того, что дело было закрыто.

Это трагическое событие произошло 29 июня 1672 года в Гааге, чуть ли не на глазах Спинозы.

4

Спиноза, для которого несчастный республиканский вождь был другом и единомышленником, тяжело воспринял весть о его трагической гибели. Рассказывают, что философ плакал, как ребенок. Однако это скорбное настроение было непродолжительным. Он скоро взял себя в руки, и, когда один из его друзей поделился с философом тем ужасом, который вызвало у него свершившееся злодеяние, Спиноза сказал:

— Что за польза от нашей мудрости, если мы будем, подобно толпе, склонять голову перед ударами судьбы, поддаваться душевным потрясениям и не сумеем вовремя опомниться и пересилить себя.

5

Когда трагически оборвалась жизнь Яна де Витта, Спинозе не было еще и сорока лет; сам он прожил после этого меньше пяти лет. Все эти годы, за вычетом кратковременных поездок в Амстердам, он провел в Гааге. Чистый уютный город пришелся ему по душе, здесь он чувствовал себя вполне комфортно, тем более что его понятия о комфорте были весьма скромными.

Известно, что великий пенсионарий незадолго до своей гибели назначил Спинозе пожизненную пенсию в двести флоринов ежегодно. Однако, когда он погиб, наследники покойного отказались исполнить эту его волю.

Спиноза выслушал их отказ с таким равнодушным спокойствием, что тем стало стыдно от своего поступка, и они сами стали просить философа, чтобы он все-таки согласился получать те деньги, которые они несправедливо решили у него отобрать. С трудом удалось его уговорить выполнить волю покойного.