Восхождение денег - Найл Фергюсон

Десятки тысяч путешественников каждый год посещают церковь Сан-Муазе в Венеции. Десятки тысяч окидывают взором ее вычурный барочный фасад и входят внутрь. И лишь немногие, сделав несколько шагов, замечают у себя под ногами прелюбопытную надпись:

HONORI ET MEMORIAL JOANNIS LAW EDINBURGENSES REGII GALLIARUM AERARII PREFECTI CLARISSIMA

“Чтим и помним Джона Ло из Эдинбурга, самого выдающегося распорядителя королевской казны Франции”. Под тем камнем покоится не простой человек, а первопроходец. Джон Ло первым среди смертных участников фондового рынка придумал, как надуть мыльный пузырь.

Упрямый и самоуверенный шотландец, осужденный на смерть убийца, азартный игрок, финансовый гений с червоточинкой, стоявший у истоков не виданного до того взлета и падения цен, – все это Джон Ло, но не только это. С треском провалив последнюю возможность качественной перестройки старорежимных денежных отношений, он, сам того не подозревая, приблизил час Французской революции. История Ло потрясает и читается на одном дыхании, как приключенческий роман, – и тем печальнее, что мы не извлекли из нее урока. Сейчас самое время ее рассказать.

Ло родился в 1671 году в Эдинбурге в семье состоятельного ювелира, владельца прекрасного замка Лористон на берегу залива Ферт-оф-Форт. В 1692 году юноша прибыл в Лондон, где чередовал заходы в игорные дома со столь же безумными деловыми авантюрами; папашино наследство стремительно шло на убыль. Два года спустя сосед Ло не пожелал долее жить под одной крышей с распутником и его любовницей, и Ло убил обидчика на дуэли. Его арестовали, судили и приговорили к смерти; сбежав из тюрьмы, он направился прямиком в Амстердам.

Если он хотел залечь на дно, то лучшего места было не найти. К 1690-му Амстердам – признанная столица финансовых новшеств. Мы уже знаем, что в конце XVI века в разгар борьбы за независимость от испанской короны нуждавшиеся в деньгах голландцы усовершенствовали итальянский подход к государственному долгу (например, ссуды лотерейного типа привлекали в ряды держателей государственных обязательств азартных людей). Здесь возник Амстердамский обменный банк (Wisselbank) – как теперь считается, первый в мире центральный банк, и с его помощью голландцам удалось преобразовать денежное обращение: проблему порчи монеты они решили, перейдя на надежные банковские билеты (подробнее об этом мы говорили в первой главе). Но если вы попросите назвать самое выдающееся изобретение этого народа, я отвечу: акционерная компания.

История ее начинается за сто лет до прибытия Ло. Голландские купцы ломали голову, как нарушить безраздельное господство испанцев и португальцев в торговле восточными пряностями, которая приносила тем огромные барыши. Корица, гвоздичное масло, мускатный орех, перец были замечательными приправами, вдобавок позволяя еде храниться дольше, и европейцы прекрасно это понимали. Веками груженные товарами караваны не в убыток себе шли по Великому шелковому пути из Азии в Европу. Но тут португальцы открыли водную дорогу в Ост-Индию с проходом через мыс Доброй Надежды, и перевозка стала еще привлекательнее. В историческом музее Амстердама хранится множество полотен, изображающих голландские судна на пути в Ост-Индию и обратно. На одном из самых ранних можно разглядеть подпись: “Четыре корабля пустились в плавание в Бантам, добыли пряности и основали там наш порт. Со своим ценным грузом они вернулись… в Амстердам. Отправились 1 мая 1598 года, вернулись 19 июля 1599 года”. Четырнадцать месяцев в открытом море – внушительный срок, но обычно моряков ждало даже более длительное испытание. И очень опасное: из двадцати двух покинувших в 1598 году голландские порты кораблей лишь дюжина пристали к родным берегам в целости и сохранности. Понятно, что купцы охотно объединяли усилия. К 1600-му едва оперившиеся Ост-Индские компании числом шесть освоили все главные голландские порты. Но вот загвоздка: в заранее оговоренный срок, часто после возвращения кораблей, каждая из них прекращала свою деятельность и выплачивала вкладчикам их капитал и проценты¹⁰. Если бы дела шли так и дальше, то нечего было бы и думать о постройке укрепленных опорных пунктов, столь необходимых для победы над ненавистными португальцами и их испанскими прихвостнями^[30]. Теперь не скажешь наверняка, политическая прозорливость или простая жадность вырвала из спячки депутатов Генеральных штатов (парламент Объединенных провинций) и побудила их сделать из шести имевшихся компаний одну большую. Так в 1602 году на свет появилась Голландская Ост-Индская компания (ГОК), или, если быть точным, Объединенная голландская его королевского величества указом созданная Ост-Индская компания (Vereenigde Nederlandsche Geoctroyeerde Oostindische Compagnie), при рождении получившая монополию на торговлю на всем пространстве к востоку от мыса Доброй Надежды и к западу от пролива Магеллана¹¹.

В самом устройстве ГОК было много нового и необычного. Ей был отпущен ровным счетом двадцать один год жизни, а, согласно пункту 7 устава компании, вкладчики могли забрать свои средства уже через десять лет, после первого, промежуточного, подведения итогов, – но на этом сходства с предшественницами заканчивались. По масштабу замысла новое предприятие не имело себе равных. Подписаться на акции мог любой гражданин Провинций, а устав компании нисколько не ограничивал ее совокупный капитал. Купцы, ремесленники, даже слуги – все ринулись скупать заветные бумажки, и скоро в одном Амстердаме набиралось 1143 подписчика, причем только 80 человек из их числа внесли более 10 тысяч гульденов, а 445 – почти половина – ограничились тысячей гульденов или более скромной суммой. Всего удалось собрать 6,45 миллиона гульденов, и ГОК в мгновение ока стала крупнейшей компаний своего времени. Общий капитал главного соперника, учрежденной за два года до того английской Ост-Индской компании, составлял жалкие 68 373 фунта, или примерно 820 тысяч гульденов, поступивших от 219 подписчиков¹². Главным покровителем ГОК выступило правительство, всеми силами пытавшееся погасить вражду между различными провинциями, прежде всего между богатой Голландией и менее благополучной Зеландией. Пусть и не поровну, капитал компании все же был поделен между шестью отделениями на местах (одна отвечала за всю Зеландию, а остальные располагались в городах – Амстердаме, Энкхейзене, Делфте, Хоорне и Роттердаме). По палатам распределялись и семь десятков управляющих, по совместительству – крупных вкладчиков. В числе прочего, они должны были выбирать семнадцать человек, Семнадцать лордов (Heeren XVII) в своеобразный “совет директоров компании”. И хотя на Амстердам приходилось больше половины – 57,4 % – всего капитала, город мог выдвигать лишь восемь из Семнадцати лордов. Предприимчивый отец семейства Дирк Бас был основателем и одним из первых управляющих предприятием. Судя по известному портрету, глаза у него от вида собственного огромного состояния не разбегались¹³.