Колосс поверженный. Красная Армия в 1941 году - Дэвид Гланц

Недавний российский анализ начального периода войны, написанный с целью восстановить точность отчетов о военных операциях в 1941–1942 годов, косвенно пополняет наше понимание состояния солдата. Описывая жизнь советских летчиков в хаотический предвоенный период, он признает всплывающую правду:

«Беспрестанные организационные изменения в частях РККА, участие в локальных войнах и вооруженных конфликmax, то и дело проводимые мобилизации и демобилизации, а также нестабильность командных кадров — все вместе это отрицательно сказалось на боеготовности армии»[111].

Учитывая эти неблагоприятные обстоятельства, автор констатирует, что дисциплина и порядок в рядах армии упали:

«Поэтому к 1 января 1941 года число одних только чрезвычайных происшествий (не считая случаев дезертирства и самовольных отлучек) достигло огромной цифры 14 058, а число погибших и раненых при этих происшествиях составляло 10 048 человек. Во многих частях количество чрезвычайных происшествий достигло угрожающих масштабов»[112].

В ответ на эту не исчезающую проблему побуждаемое Сталиным военное командование предприняло поистине драконовские меры. Например, 22 декабря 1940 года командование ВВС, пытаясь восстановить ослабшую дисциплину, издало приказ № 0362. Этот приказ, распространяющийся на всех пилотов ВВС и техников, прослуживших менее четырех лет, требовал, чтобы они были «переведены на казарменное положение с правами и обязанностями военнослужащих-срочников»[113]. В результате «36 953 командира ВВС (около 40 процентов) были переведены в казармы». Вдобавок этот приказ требовал, чтобы члены семей военнослужащих были выселены из летных городков: «За короткий период 8049 семей были фактически депортированы с родины мужа или жены»[114]. Вскоре после этого командующий военно-воздушными силами П. В. Рычагов с некоторым цинизмом так оценил значение этого приказа:

«Молодой летчик и техник, обремененный семьей, терял всякую мобильность в случае передислокации своей части. Более того, летчик, отягощенный заботами о большой семье, терял боеготовность и храбрость и физически преждевременно старился. Приказ Народного Комиссариата Обороны [№ 0362] снял существующие в этом отношении проблемы и создал нормальные рабочие условия для роста боеготовности ВВС…»[115]

Не пришлось долго ждать, чтобы сказались результаты этой внеморальной кадровой политики. Столкнувшись с существующей нехваткой кадров, курсанты вскоре потребовали отпустить их с курсов подготовки летного состава. Дополнительные суровые приказы НКО встретили лишь растущее сопротивление курсантов и офицеров:

«Последствия приказа № 0362 отрицательное сказались на боевой подготовке авиачастей. Перевод авиачастей на казарменное положение привел к увеличению числа летных происшествий и был отмечен депрессией, расхлябанностью и падением дисциплины, а летчики выражали недовольство питанием и жильем. Низкие показатели боевой подготовки сопровождались значительным ростом несчастных случаев и катастроф»[116].

Хотя этот приказ касался только офицеров, он и реакция на него военнослужащих отразили весь спектр проблем с боевым духом, имевшихся в Красной Армии в 1940 и 1941 годах.

Быстрое увеличение Красной Армии вызвало и другие трудности, отрицательно сказавшиеся на боевом духе солдат. Существующая нехватка продовольствия и фуража привела к введению «вегетарианских дней» для экономии припасов и создания необходимых запасов продовольствия на случай войны. Недостаток продовольствия усугублялся плохой работой службы снабжения, а также отсутствием должного количества обученных кашеваров и полевых кухонь. Как и в других областях, положение с продовольствием стабилизировалось только летом 1942 года.[117]Такие же проблемы существовали и с обмундированием красноармейцев.

Множество новых и даже более ранних работ приводят огромный список недостатков в подготовке Красной Армии — как среди офицеров, так и, в меньшей степени, среди рядовых солдат. Однако сколь ни подробны эти перечисления, они по большей части фокусируются на боеспособности солдата, индивидуальной или коллективной.[118]Как правило, они не рассматривают такие существенные вопросы, как происхождение солдата, его личные черты и, что наиболее важно, его отношение к государству и армии.

Новое исследование, сделанное Роджером Р. Ризом, делает многое для заполнения этого пробела — доказательно утверждая, что «для того, чтобы понять причины неудач Красной Армии в июне 1941 года, армия должна быть понята как общество в себе и само по себе, но скроенное из общей ткани большего общества, которое ее создало». Риз изучил «социальное происхождение рядовых солдат и офицерского корпуса, а также элементы социальной мобильности, образования, боевого духа и дисциплины, систем членства в партии и внешние для военных социальные и политические факторы, которые повлияли на динамику военной жизни»[119]. Его выводы, основанные большей частью на советских архивных материалах, позволили сделать огромный шаг для придания советскому солдату человеческого лица.

К каким же выводам пришел Риз? Во-первых, соглашаясь со многими советскими критиками, он подчеркивает, что наиболее важным фактором в поражении Красной Армии в 1941 году явилось ее ускоренное увеличение в мирное время. Оно, в свою очередь, усугубилось ускоренным экономическим ростом, который подверг неуправляемому напряжению кадры Красной Армии:

«Изменения в советской экономике подействовали и на организацию вооруженных сил, которая в свою очередь повлияла на политику в отношении живой силы. Индустриализация Советского Союза… создала необходимые условия для увеличения Красной Армии… но увеличение армии в конце тридцатых годов привело к неоднозначным результатам. Оно вызвало проблемы с дисциплиной и нехватку офицеров. А так как армия постоянно росла, то постоянно нуждалась в новых офицерах, но поскольку она не могла получить их столько, сколько ей требовалось, то соотношение офицеров и солдат нарушилось в пользу последних. И поэтому меньшее число руководителей попыталось — безуспешно — добиться контроля над большим числом солдат. Армия вынуждена была прибегнуть для руководства солдатами к традиционной авторитарной практике [вроде приказа № 0362], поскольку ни общество, ни образование большей частью не подготовили имеющихся в ее распоряжении руководителей к занимаемым ими ответственным постам. Дело еще больше усугублялось тем, что многие призывники из-за различных социальных факторов служили очень неохотно. Таким образом, увеличение сделало армию подверженной тому же общественному хаосу, какой явственно появлялся в гражданском обществе и характеризовался отсутствием трудовой дисциплины, текучестью кадров и нехваткой компетентных и обученных управленцев»[120].