Предатели. Войско без знамен - Игорь Атаманенко

Джеймс Энглтон

Редкая фотография: крыша здания посольства США в Москве во время скандала с подслушивающими устройствами

Редкая фотография из книги А. Даллеса «Искусство разведки»:

Г. Лодж, представитель США при ООН, демонстрирует Совету Безопасности в мае 1960 г., каким образом был спрятан микрофон в деревянном резном изображении американского герба в посольстве США в Москве

Пеньковский в форме полковника армии Великобритании. Фото из архива ЦРУ

Эта фотография Дженет Чисхолм и ее детей на Цветном бульваре была предъявлена Пеньковскому в 1961 г. Фото из личного архива Дж. Чисхолм

«Съём» подполковника Мартынова, он же агент ФБР и ЦРУ, в «Шереметьево-2»

Подполковник Мартынов в Лефортово

Неизменный ритуал переодевания задержанных «кротов» в поисках ампул с ядом. На снимке: задержанный подполковник Мартынов

«Съём» майора Моторина, агента ФБР. Рейс «Проспект Мира — Лефортово». Слева — заместитель командира группы «Альфа» подполковник В.Н. Зайцев

Заграница не только «курила фимиам» Никите Хрущеву, но при случае даже кормила мясом. На фото: ритуал «взаимное кормление» во время визита в Индию (штат Кашмир)

Р. Рейган обнимает М. С. Горбачева во время встречи в Рейкьявике

Джон Якли отметил, что на январской встрече в поведении Толкачева отсутствовали какие-либо признаки беспокойства. Он вел себя так же спокойно, как и на предыдущих встречах. Предоставленная им письменная информация была такой же качественной и значительной по объему, как и прежде. Что касается приемов наружного наблюдения КГБ, выставлявшегося за оперативным сотрудником на этот раз, то в них он не отметил никаких изменений.

Из-за того что принятые нами от Толкачева на январской встрече снимки «атакующего истребителя» оказались нечитаемыми, было решено вызвать агента на внеочередную встречу. Для этого Джон Якли в начале марта выставил визуальный сигнал вызова на встречу. Однако ответного сигнала о готовности прибыть на встречу Толкачев не поставил.

В середине марта «Сфиэ» подал сигнал о готовности к встрече — с 12 час. 15 мин. до 12 час. 30 мин. держал открытой одну из фрамуг окна, выходящего на зоопарк. Но на встречу почему-то не вышел. В конце марта резидентурой была предпринята попытка провести еще одну встречу, однако агент не выставил сигнала о готовности к ней. Встреча была отменена. Заботясь о безопасности агента, было решено больше не вызывать его на внеочередную встречу, а провести встречу в июне, согласно утвержденному трафику.

II

Результативность работы Толкачева с июня по октябрь 1983 года оставляла желать лучшего и свидетельствовала о том, что лучший этап операции «ЦРУ — Толкачев» остался позади. В период между сентябрем и ноябрем 1983 года пять попыток провести личные встречи с Толкачевым оказались неудачными. В трех случаях агент выставлял сигналы о готовности, но на встречи не выходил. В двух других — агент выставлял сигналы о готовности, но его оператор, находясь под чрезвычайно плотным контролем «наружки», отказывался проводить явку, так как рисковал расшифровкой мероприятия.

В середине ноября 1983 года нашему разведчику все же удалось провести явку со «Сфиэ». Агент вел себя непринужденно, с радостью приветствовал возобновление контактов, с его слов: «Сейчас наши отношения переживают период ренессанса». Передав сообщение на 16 страницах, пояснил, что не имел возможности сфотографировать ни одного документа на рабочем месте. На встрече Толкачеву были переданы: рекомендации по вопросам безопасности, новое задание в письменном виде, две новые миниатюрные фотокамеры с инструкцией, экспонометр, расписание будущих встреч, несколько изделий из золота, соответствующие его требованиям, а также ряд художественных произведения и книг по архитектуре, которые он заказывал. Подводя итог проведенной явке, оператор подчеркнул, что в целом оценивает проделанную работу положительно, хотя агент и не смог сфотографировать ни одного документа.

III

Из сообщения «Сфиэ», переданного в ноябре, оператор узнал, что в апреле 1983 года в отделе Толкачева проводилась очень серьезная проверка соблюдения сотрудниками правил режима секретности. Это настолько напугало агента, что он ожидал ареста буквально с минуты на минуту. Как ему показалось, проверка была вызвана утечкой секретной информации о советской авиационной системе распознавания целей, то есть о секретной системе «свой-чужой». Информацию об этой системе Толкачев передал в ЦРУ на предыдущей встрече, поэтому был уверен, что в ходе проверки сотрудники службы безопасности института непременно выйдут на него. Его опасения усилились, когда начальник его отдела получил указание составить список всех сотрудников, имевших доступ к информации по этому вопросу.

На следующее утро Толкачев отпросился с работы и, вскочив в недавно купленный а/м «Жигули», помчался на дачу. Он прихватил с собой все разведывательные принадлежности, включая аппаратуру коротковолновой связи, 35-мм фотоаппарат «Pentax МБ», инструкции по тайникам и сигналам, а также все полученные им книги и деньги в банковской упаковке. По его оценке, «барахла было так много, что оно едва уместилось в багажнике». На даче он сжег все, что может гореть. Металлические детали выбросил в разных местах на обратном пути домой. Со слов агента, «больше всего ему жаль сожженных 420 тысяч рублей, ведь все остальное можно восстановить, но только не сгоревшие деньги».