Срединное море. История Средиземноморья - Джон Джулиус Норвич

Возможно, именно великолепие архитектуры в какой-то степени послужило причиной множества зарегистрированных здесь случаев перемены религии. Иудеи, конечно, вряд ли когда-либо отказывались от своего древнего верования, и, право же, редко можно было встретить мусульманина, стремящегося стать христианином. Однако во время арабской оккупации — и прежде всего в городах и поселениях в период примерно от середины IX до начала XI в. — десятки тысяч христиан добровольно принимали веру завоевателей. Еще большее количество жителей, сохраняя свою религию, усвоило арабский как язык, на котором говорили в повседневной жизни. До наших дней современный испанский язык сохранил большое количество арабских слов, и туристы, посещающие эту страну, неизменно бывают поражены здешним изобилием арабских топонимов. Культура ислама также широко распространилась по всей стране. Аль-Андалус поддерживал прочные торговые связи с Северной Африкой и Ближним Востоком вплоть до Индии и Персии; оттуда привозили не только шелка и специи, в первую очередь перец и имбирь, и рис, и сахарный тростник, цитрусовые и смоквы, баклажаны и бананы, и труды по архитектуре, керамике, каллиграфии, музыке, математике, астрономии и медицине.

Эта новая по тем временам всесторонняя эрудиция распространялась отнюдь не только в мусульманском мире. Многие христиане, возможно, воспринявшие исламские традиции и культуру, рано или поздно достигали христианских стран, лежавших к северу и северо-востоку — Галисии и Астурии, Каталонии и Наварры, — неся эту культуру с собой. Эти мозарабы, как их называли, долгое время оказывали влияние на северные христианские территории по обе стороны Пиренеев, прежде всего в области математики, о которой средневековый христианский мир знал все еще удручающе мало. Именно они, как считается, познакомили северную Европу с арабскими цифрами, а также с абакой — устройством, влияние которого на тогдашнюю торговую жизнь сравнимо с тем, какое в наши дни имеют компьютеры.

Политические отношения между христианами на севере и мусульманами на юге представляли собой нечто менее определенное. В 1031 г. халифат прекратил свое существование; на его месте возникло множество мелких государств, известных под названием тайфов. Как правило, они состояли из центрального города, между которым и окружавшими его деревнями не было четкой границы, что отчасти напоминает города-государства, развивавшиеся в Северной Италии примерно в то же время. Подобно итальянским поселениям они также были склонны ссориться между собой, что позволяло более обширным и сильным христианским королевствам — Арагону и Кастилии — либо натравливать одно на другое, либо заниматься тем, что, в сущности, представляло собой столь известный в наши дни рэкет: предлагать военную поддержку в обмен на солидную дань. Это создавало благодатную почву для появления множества наемников — военных, не служивших постоянно в армии какого-либо государства и напоминавших итальянских кондотьеров, которые с радостью продавали свой меч тому, кто предложит наибольшую цену, вне зависимости от его вероисповедания. Среди них особой популярностью пользовался кастильский аристократ XI в. — Родриго Диас де Бивар, который прославился под арабским прозвищем Эль Сид (буквально — «хозяин»). Позднейшая легенда превратила его в величайшего патриота Испании, посвятившего жизнь изгнанию неверных с родной земли и продолжавшего делать это даже после смерти, — тело усадили и привязали к спине его коня Бабьеки, чтобы вести армию в бой. Тот же авторитетный источник^[108] утверждает, что тело сохранялось настолько хорошо, что в течение десяти лет находилось справа от алтаря в церкви монастыря Сан-Педро де Кардена близ Бургоса. Истина, однако, далеко не так романтична. На самом деле Родриго, подобно многим другим, был воином-авантюристом, который после исключительно успешной карьеры, принесшей ему немалую прибыль, закончил свои дни в сане владетельного князя в государстве Валенсия на берегах Средиземного моря.

Если бы Эль Сид родился пятьюдесятью годами позже, чем это было на самом деле (в 1190-м, а не в 1140 г.), то такая карьера была бы для него невозможна. Примерно в середине одиннадцатого столетия на территории современного Южного Марокко, где сложилась свободная конфедерация племен, в течение нескольких лет развилось фундаменталистское движение, исповедовавшее самые жесткие доктрины ислама. Его адепты называли себя аль-Мурабитум (на наш лад — Альморавиды). Они основали большой город Марракеш, завоевали северное Марокко и большую часть Западного Алжира, после чего обратили свои взоры на Испанию. В 1086 г. они пересекли Гибралтарский пролив, разгромили короля Леона и Кастилии Альфонса VI при Саграхасе (близ Бадахоса) и быстро прибрали к рукам все мусульманские тайфы вместе со многими городами, которые христиане отвоевали всего несколькими годами ранее. К концу века Аль-Андалус был вновь воссоединен, но теперь впервые оказался связан с Северной Африкой: и та и другая территории подпали под власть режима, глубоко нецивилизованного и фанатически нетерпимого.

К счастью для всех, кого это касалось, господство Альморавидов оказалось недолгим. В одном отношении оно было чрезвычайно уязвимо: поскольку во главе возникшей испано-африканской империи стояла малочисленная берберская верхушка, она не могла добиться по отношению к себе подлинной лояльности. Альморавиды попытались удержать Испанию с помощью собственных отрядов, а Северную Африку — с помощью гвардии, состоявшей преимущественно из христиан, но после взятия Сарагосы королем Арагона Альфонсом I в 1118 г. поток повернул вспять и всего через семь лет еще более фанатичная фундаменталистская секта Альмохадов, возникшая в горах Атласа, подняла восстание. Начавшаяся гражданская война продолжалась примерно четверть столетия и закончилась лишь с падением Марракеша в 1147 г., после чего владычество Альморавидов вскоре рухнуло.

Победоносные Альмохады пересекли Гибралтарский пролив, и в конце двенадцатого столетия их власть над страной со столицей в Севилье была столь же прочной, как и власть их предшественников. Вскоре, однако, их господство стало слабеть и им пришлось отступать. Их врагом в это время оказалась не исламская религиозная секта, а коалиция трех наиболее могущественных христианских королевств Иберийского полуострова: Кастилии, Арагона и Португалии. В 1212 г. король Кастилии Альфонсо VIII одержал решающую победу при Лас-Навас-де-Толоса, которая привела к преобладанию христиан в Испании. Внук Альфонсо Фердинанд III продолжил его дело и в течение своего тридцатипятилетнего правления отвоевал большую часть Андалусии, в том числе и портовый город Картахену. Случалось — как при взятии Севильи в 1248 г., — он полностью изгонял мусульманское население.^[109] К середине столетия мусульманская Испания состояла лишь из одного эмирата — Гранадского. Реконкиста шла полным ходом.

Нетерпимость Альмохадов дала положительный эффект: многие еврейские и мозарабские общины, сочтя жизнь под их властью невыносимой, бежали в христианские Кастилию и Арагон, где встретили теплый прием. Среди них были философы и врачи, такие как Маймонид и Аверроэс, оказавшие огромное влияние на весь западный мир, а также менее известные интеллектуалы, заявившие о себе как профессиональные переводчики с арабского и сделавшие доступными значительную часть сочинений арабских ученых, дотоле неизвестных на Западе. Многие из них поселились в Толедо, отвоеванном в 1085 г. при всеобщем ликовании, где они пользовались личным покровительством и поощрением короля.