От Хиросимы до Фукусимы - Владимир Сливяк

Прежде чем перейти к положению внутри отрасли в целом, необходимо отметить ряд тревожных «недостатков и проблемных вопросов», на которые указывал Ростехнадзор в течение последних двух лет.

Отмечается «снижение производственной дисциплины и квалификации персонала» на российских ядерных предприятиях. Как следствие этого, многие зафиксированные нарушения обусловлены человеческим фактором. При этом руководство ядерных предприятий не уделяет достаточного внимания повышению культуры безопасности. Но проблемы в атомной отрасли далеко не только с людьми. Инспекторы отмечают активно идущий процесс износа основного оборудования и недостаточную быстроту обновления из-за слабого финансирования. Это, пожалуй, неожиданное откровение, ведь «Росатом» – весьма богатая корпорация, запросы которой без задержек и в полном размере удовлетворялись государством на протяжении последних нескольких лет. Куда уходят средства, инспекторы, конечно, проверить не могут, но сама по себе ситуация требует активного вмешательства компетентных органов.

Еще одна «мелочь» – не все ядерные предприятия имеют заключения государственной экологической экспертизы на те виды деятельности, которыми они занимаются. Другими словами, здесь большое поле работы для сторонников «диктатуры закона», однако «диктаторы», видимо, занимаются чем-то более важным, чем соблюдение законодательства в атомной промышленности. Впрочем, ситуация эта не нова. Так, несмотря на законодательные запреты, продолжается сброс отходов в открытые водоемы, однако нарушители спасаются с помощью переименования озер в «технологические пруды».

Но вернемся к деньгам. Ростехнадзор отмечает, что денег не хватает еще и на обращение с радиоактивными отходами. Для улучшения ситуации в этой области необходимо строить установки для остекловывания и цементирования радиоактивных отходов. Вообще при прочтении ежегодных докладов этой федеральной службы создается отчетливое впечатление, что радиоактивными отходами заниматься некому и некогда. Несмотря на опасность от этих радиоактивных веществ, которая будет сохраняться тысячи лет. И конечно же, денег нет на вывод старых ядерных объектов из эксплуатации. Здесь важно знать, что вообще-то закон требует от атомной промышленности постоянно отчислять средства на эти нужды для того, чтобы не требовалось больших финансовых вливаний из бюджета в течение короткого времени. Например, в случае с АЭС стоимость демонтажа сравнима со стоимостью строительства реакторов. То есть расходы могут достигать миллиарда долларов и более в расчете на один реактор, не говоря уже о ликвидации таких предприятий, как комбинат «Маяк». Из-за его деятельности обширные территории Урала радиоактивно загрязнены, а их очистка потребует колоссальных средств, не сравнимых с затратами на демонтаж гражданских АЭС. Тем не менее на основании имеющихся фактов приходится констатировать, что и в этой области законодательство не выполняется и средств на вывод старых мощностей из эксплуатации как не было, так и нет. Интересно разобраться, отчислялись ли они, или же речь идет о многомиллиардных задолженностях ядерных предприятий? А если отчислялись, то куда же подевались эти средства?

Еще один довольно важный момент, отмеченный российскими инспекторами, – происходит процесс сокращения персонала, ответственного за контроль над безопасностью. В России, как и в Японии до аварии на АЭС «Фукусима-Дайчи», довольно слабые надзорные органы, которые вряд ли могут диктовать свои условия промышленности. Мало того, еще и количество тех, кто должен следить за безопасностью, уменьшается.