Шпион номер раз - Геннадий Соколов

В разведке такой подход вредил делу.

— В девяти случаях из десяти, — вспоминал Евгений Михайлович Иванов, — я с Сухоручкиным не советовался и о своих делах в известность не ставил. Работал непосредственно под руководством резидента ГРУ в Лондоне или напрямую по указаниям Центра. А нередко просто брал инициативу на себя.

Конечно, он, мягко говоря, недолюбливал своего шефа. Надо сказать, что и Сухоручкин отвечал Иванову взаимностью, не балуя впоследствии своего подчиненного лестными оценками и хвалебными аттестациями, которые периодически направлял в Центр, не забывая при этом отметить выявленные лично им «отдельные недостатки» в работе помощника военно-морского атташе капитана 3-го ранга Иванова.

Но вернемся к тому ноябрьскому приему 1960 года, на котором Иванов познакомился с редактором «Дейли телеграф». Как он признавался позднее, вспоминая свою работу в Лондоне, для него тот официальный лондонский прием был как для актера премьерный спектакль.

— В любой мизансцене надо было знать свой текст и уметь правильно сыграть свою роль, — говорил он.

Даже сделав выводы в отношении англичан и их отношения к жизни, тем не менее знакомился с людьми советский разведчик по-прежнему быстро и открыто. Подходил, скажем, на приеме к одному из гостей посольства и непринужденно спрашивал:

— Сэр, позвольте узнать, а что это за любопытный знак в вашей петлице?

И тут же добавлял:

— Извините, что не представился, — помощник военно-морского атташе Евгений Иванов. А как вас звать-величать?

Ну а ему, скажем, в ответ заявляют:

— Я директор мукомольной фабрики.

Иванов понимает, что этот бизнес не по его части, и без лишних словопрений откланивается. Идет к следующему гостю. Говорит ему:

— Простите, сэр, вот я вчера узнал из газет об изменении позиции правительства консерваторов в вопросе о вступлении Великобритании в Общий рынок. Что вы думаете по этому поводу?

А тот в ответ:

— Не только я, но и все сотрудники моей газеты считают, что эта позиция вполне обоснованна.

«Ага, — думает про себя Иванов, — ”моя газета”»…

— А какая это газета? — интересуется он с благожелательным любопытством на лице.

— «Дейли телеграф», — раздается в ответ.

— А-а-а! Очень приятно познакомиться. Простите, сэр…

— Сэр Колин Кут. С кем имею честь?

— Евгений Иванов, помощник военно-морского атташе.

И по рюмочке, чтобы закрепить знакомство. После обмена любезностями Иванов делает следующий ход:

— Сэр Колин, я хотел бы посмотреть, как делается английская газета. Не могли бы вы доставить мне такое удовольствие?

— Отчего же, пожалуйста, — слышит он в ответ.

— А когда вам удобнее принять меня? — вежливо интересуется Евгений Михайлович.

— Давайте в среду, на следующей неделе. Приезжайте прямо в редакцию.

Дело сделано. Желанное приглашение получено. Нужный контакт практически установлен.

Надо заметить, что намеченный Ивановым в качестве контакта сэр Колин Кут был во всех отношениях весьма любопытным персонажем. О его военной карьере, оборванной ранением, полученным в Первую мировую войну, мы уже знаем. Ее продолжила карьера политическая. После демобилизации Колин Кут был избран в парламент от Либеральной партии Великобритании. Затем оставил работу в Вестминстере и занялся журналистикой.

Сэр Колин был на короткой ноге и с бывшим премьером страны Уинстоном Черчиллем, и с премьером нынешним — Гарольдом Макмилланом. Оба дружили с детских лет и были однокашниками в Оксфорде.

Свою журналистскую карьеру Колин Кут начал давно, в 1923 году, когда он стал корреспондентом лондонской «Таймс» в Риме. По советским агентурным сведениям, журналистика, впрочем, была лишь прикрытием для его разведывательной деятельности.

Дело в том, что Колин Кут с конца 20-х годов работал под началом третьего по значимости человека в «МИ-6» в те годы — Десмонда Мортона. Премьер-министром страны ему было поручено создание Центра промышленного шпионажа при «Сикрет Интеллиджент Сервис». Этот центр должен был снабжать Уайтхолл достоверной информацией о ведущих промышленных и финансовых компаниях Европы, о структуре импорта и экспорта в экономике различных государств, о тенденциях экономического развития в тех или иных отраслях, о теневых фигурах крупного бизнеса и его политическом лобби. Так Колин Кут на долгие годы стал если не секретным агентом СИС, то, во всяком случае, информатором британской разведки по финансово-экономическим вопросам Италии, где он жил и работал как корреспондент «Таймс».

Причем свои связи с разведкой Кут не утратил ни в годы Второй мировой войны, ни после нее. Если добавить к этому, что ближайшим другом и партнером сэра Колина по гольфу был не кто иной, как шеф британской контрразведки «МИ-5» сэр Роджер Холлис, то картина вырисовывалась достаточно убедительная.

Кроме того, Центр располагал достоверной информацией о связях Колина Кута с ЦРУ. В частности, редактор «Дейли телеграф» был на короткой ноге с Арчибальдом Рузвельтом, который уже встречался в нашем рассказе. Он занимал в начале 1960-х должность резидента американской разведки в Лондоне и состоял в родстве с бывшим президентом Соединенных Штатов покойным Франклином Рузвельтом.

Через неделю после вечера в посольстве сэр Колин демонстрировал Иванову достижения британского газетного дела. Они долго беседовали. Вопросы чередовались с ответами легко и непринужденно. От печатных СМИ перешли к политике. От политики к экономике. Затем к делам военным. К войне с Германией — и в Первую и во Вторую мировую.

Не прошло и часа, как Иванов почувствовал, что нащупал общую точку соприкосновения. Сэр Колин явно не любил немцев. И Иванов без колебаний решил воспользоваться этим. Переключить разговор на германскую тему.

Для затравки он заявил, что, на его взгляд, в Германии до сих пор не забыли священного девиза кайзеровского рейха: «Боже, накажи Англию!» Напомнив об этом, он доложил сэру Колину о том, что в военных кругах Германии Англию до сих пор называют «дер эрбфейнд» — кровным врагом. Английские кредиты при этом, продолжал он, наряду с американскими, продолжают работать на восстановление военной промышленности Рейна и Рура. Теперь западногерманский бундесвер, поставленный под командование бывших гитлеровских генералов, искренне возмущался Иванов, стал сильнее английской сухопутной армии!

Сэр Колин молчал. Но похоже было, что слова собеседника глубоко отозвались в нем. Казалось, сэр Колин с вниманием следит за ходом мысли своего собеседника. Поэтому Иванов продолжил наступление на антигерманском фронте.

— Даже Геббельсу в его самых диких мечтах не мерещилось, что через какие-нибудь полтора десятка лет после окончания войны германские войска будут иметь свои базы на Британских островах. А германский генерал, заняв ответственнейший пост в новом военно-политическом блоке, станет разрабатывать стратегические планы для Соединенных Штатов Америки и Великобритании, — сказал Иванов с горечью, видя, как в глазах Колина Кута заблестели искорки гнева.