Долг СССР в рублях, чеках, дубленках. Тайные войны империи - Максим Кустов

Известие, что его летчик-оператор не был собственником товара, пролилось бальзамом на душу капитана А. Он сразу оживился и уже заинтересованно спросил.

— А почем сдал?

Старлей назвал цифру.

— Ты чего, с ума сошел? Так дешево?! — возмутился капитан. — Надо было меня позвать, мы бы сейчас… — И капитан сделал жест в сторону стола, давая понять, что пиршество могло быть значительно богаче.

— Мы бы сейчас еще и должны остались, — в тон ему ответил старлей. — Забыл, как прошлый раз продавал свою шапку и портупею?

Капитан А только крякнул и молча разлил по стаканам.

— Ну, будем! — предложил тост старлей. — Нормально же все прошло, вон, джинсы купил и на пару бутылок еще хватило.

— Все равно в следующий раз бери меня, — примирительно сказал капитан.

— Договорились, — не стал возражать старлей.

Через пару дней выручка была вручена однокашникам.

— Знаешь, пока ничего не будет, нас на перевозку топлива сажают. — В голосе старлея Б. звучало разочарование. — Может, через месяц-другой что поменяется.

Но ни через месяц, ни через два, ни до самой замены старлея однокашники так ничего и не привезли. Чему тот был несказанно рад, поскольку по горло уже был сыт коммерцией».[90]

Здесь, правда, шапка стоит уже не полторы тысячи афгани, но ведь речь идет о сдаче их оптом. Все равно, по советским представлениям, стоимость их чрезвычайно велика. «Однокашники» старшего лейтенанта Л. получают по восемьсот афгани за штуку, и ему остается все на те же джинсы и пару бутылок водки.

Что-то в этом духе часто происходило на стыке разных миров с разной системой ценностей.

Например, знаменитый путешественник восемнадцатого столетия Степан Крашенинников в своем «Описании земли камчатской» подробно описал замечательных пушных зверей Камчатки: «Черная и чернобурая лисы столь пышны, осисты и красны, что других сибирских лисий и сравнить с ними не можно, выключая анадырских, которые по объявлению бывалых в тех местах еще лучше камчатских, что однако ж сумнительно».

Вот только местным охотникам до появления русских торговцев не нужна была замечательная пушнина: «А камчадалам прежде сего в ловле их не было нужды; для того что они кож их не предпочитали собачьим… В прежние времена бывало там соболей невероятное множество: один промышленик мог изловить их без дальнего труда до семидесяти-восмидесяти в год, и то не для употребления кож их, ибо оные почитались хуже собачьих, но более для мяса, которое употребляли в пищу, и сказывают, что камчадалы при покорении своем за ясак соболиной не токмо не спорили, но напротив того весьма казакам смеялись, что они променивали ножик на 8, а топор на 18 соболей».[91]

И было над чем смеяться. Ведь с точки зрения камчадалов казаки были полными идиотами. За 18 шкурок никому не нужных соболей, менее ценных, чем собачьи шкуры, они давали драгоценный топор. За ненужные им шкуры лисиц и соболей умные камчадалы получали драгоценные ружья и металлические иголки, волшебный напиток чай, да еще и сахар, табак и очень вкусную «огненную воду». Они же своих женщин на балы не водили и ценой мехов в Петербурге, Париже и Пекине не интересовались…

А в Афганистане ценность, и немалую, мог представлять… даже мусор: «В Афганистане практически не добывалось никаких своих природных ископаемых ресурсов, ни леса, поэтому там котировалось все… Цветной металл и доски тоже шли «на ура», дрова на кабульских рынках продавались на вес, поэтому многие и здесь нашли свой бизнес. Я знал одного водителя мусоровозки, который без всякого криминала заработал за два года примерно 2025 тысяч чеков, что по тем временам было равно примерно 50 тысячам рублей или стоимости восьми «Жигулей» шестой модели. Для примера: врач тогда в Советском Союзе получал 130 рублей в месяц, и, чтобы купить «Жигули», ему пришлось бы собирать свою зарплату шесть лет.

Кстати, тот водитель честно делал свою работу, приезжал на свалку, где его уже поджидали афганцы, в основном молодежь, но выбрасывать мусор не спешил. Подъехав, вступал с ними в переговоры: или они оплачивают весь мусор оптом, или он обливает его бензином и сжигает. В сопровождение он всегда брал двух вооруженных солдат, поэтому отбить мусор те не пытались. Обычно афганцы всегда соглашались на второй вариант. Цена мусора варьировалась по-разному — от 200 до 1000 афганей за машину — все зависело от того, какой вид мусора преобладает в кузове, — в Афгане все шло в дело. Металл там плавили дедовским способом. Возле кишлаков стояли огромные конусообразные глиняные печи, туда закладывались вязанки дров и куски металла, поджигали, он плавился и стекал по желобу, а потом из него ковали, что нужно».[92]