Заклятие ворона - Сьюзен Фрейзер Кинг

– Ну давай, Лазайр, давай, мой дорогой, – уговаривал Дункан, подталкивая своего вороного на середине ручья. – Холод тебе поможет. Стоп! Вот здесь и стой. Нет-нет, не нужно! – Он потянул коня за ногу, когда тот выдернул из ледяной воды раненое копыто. – Постарайся подержать его в воде хоть минутку, дружок! – со вздохом воскликнул Дункан. – Другого лекарства у меня просто нет. – Умное животное скосило на него черный глаз, обиженно фыркнуло, но повиновалось. Похлопывая коня по загривку, Дункан заставил его напиться из прозрачного горного потока.

Все утро у Дункана ушло на составление официально-вежливого, тщательно продуманного письма к вождю Макдональдов. Внимательно изучив каждую строчку письма, Роберт Гордон, скорчив недовольную мину, вынужден был все-таки поставить свою подпись. А после того, как Хью Фрейзер отправил к Макдональдам гонца с письмом, Дункан оседлал Лазайра и один умчался из замка.

Бешеный галоп по окрестным холмам поднял ему настроение, только вот его верный друг вороной наступил на острый камешек и поранил копыто. Дункан чувствовал боль Лазайра, как свою.

Теперь он знал: в Гленран придется возвращаться пешком.

– Ничего, дружок, все будет хорошо, – приговаривал он негромко. – Вода должна помочь. – Только сейчас Дункан сообразил, что обращается к Лазайру по-гэльски, перейдя на родной язык так легко и свободно, точно и не было долгих лет, проведенных в Эдинбурге. Точно вернулось детство, когда он говорил и думал на гэльском, не спотыкаясь на каждом слове. Видно, прав был Эласдар Фрейзер, утверждая, что горец жив в нем до сих пор.

А Эласдар сейчас в Далси… Дункан представил себе, как тот сидит за столом в главном зале, в окружении всей семьи. Его, Дункана, семьи. Там и Майри, сестра его и жена Эласдара, с детишками; и бабушка… и самая младшая сестренка Кирсти. Три года прошло с тех пор, как Дункан в последний раз видел Майри – она приезжала в Эдинбург вместе с Эласдаром. Когда он покидал отчий дом, Кирсти была совсем крошкой, очаровательно задиристой и непоседливой. Наверное, и она не помнит его вовсе…

Как и младшую сестренку, бабушку Дункан не видел с того дня, когда уехал – без ее благословения! – из Далси. Еще один тяжкий вздох сорвался с его губ. Ребенком он души не чаял в бабушке… Как же она, должно быть, постарела… Наверное, часто болеет… Простила ли она своего непокорного внука или обида и гнев по-прежнему гложут ее сердце?

Поглаживая шелковистую угольно-черную спину коня, Дункан еще пару минут подождал в надежде, что ледяная вода снимет боль у его верного друга, потом взял поводья, вышел на берег и медленно зашагал вверх по пологому склону холма. С вершины открывался вид на великое шотландское озеро. Лох-Несс мерцал на западе изогнуто-длинным таинственным зеркалом. Откинув со лба черную прядь, Дункан повернулся к Гленрану, едва видневшемуся на самом горизонте.

И в тот же миг с губ его сорвалось проклятие. Он застыл на месте, опустив руку на шею вороному. Долину между тремя холмами пересекала группа всадников. Дункан прижался к боку коня, прищурился, вглядываясь в незнакомцев. Чужаки? Макдональды?

Восемь всадников, все в национальных одеждах, вооруженные, неспешно двигались по топкой долине вдоль края березовой рощи. В полуденном солнце сверкали острия копий, прикрепленных к поясу каждого. Окантованные медью щиты матово поблескивали. В причудливой смеси узоров на накидках Дункан не смог распознать традиционные цвета какого-нибудь из кланов. «В любом случае, это не Фрейзеры», – решил он. Ни одного из этих всадников в Гленране не было. Как они смеют при свете дня и в полном вооружении пересекать земли Фрейзеров?!

В этот миг еще один всадник вынырнул из березовой рощи. Темно-зеленая с синим накидка не оставляла сомнений в том, что этот человек принадлежит к клану Фрейзеров. Тугая коса вспыхнула золотом в лучах солнца…