Конев. Солдатский Маршал - Сергей Михеенков

Начальником штаба Северо-Кавказского округа в то время был генерал В.М. Злобин, членом Военного совета И.П. Шекланов, а заместителем командующего — генерал М.А. Рейтер^[22]. Конев в курс дел вошёл сразу. Провёл оперативную штабную игру на картах. Северо-Кавказский округ, как он обмолвился впоследствии, «не был приграничным». Но на всякий случай, не делясь ни с кем своими предположениями и опасениями, он в первые же дни объехал его, с целью «изучения территории как возможного театра военных действий». «В результате этих поездок, — вспоминал маршал, — я пришёл к выводу, что Северо-Кавказский военный округ не готовился к войне. А война, как известно, пришла потом и на эту территорию».

По результатам поездки Конев подготовил доклад и срочно направил его наркому обороны. Одновременно приказал войскам приступить к строительству оборонительных рубежей на наиболее важных оперативных направлениях.

Семью Конев перевёз в Ростов.

Страна готовилась к войне. В округе шло формирование нескольких новых стрелковых и кавалерийских дивизий, комплектовались техникой и вооружением танковые бригады, авиадивизии, артиллерийские подразделения. Части формировались уже по новым штатам. И эта суматошная спешка, и новые штаты, и новое вооружение свидетельствовали о многом.

О стиле работы командующего округом в тот предгрозовой период рассказал в своих мемуарах генерал Н.М. Хлебников^[23], который в 1940 году служил начальником артиллерии Северо-Кавказского округа. За последний год в округе сменилось несколько командующих. Конев был четвёртым. С ним они ушли на фронт. Что же отличало нового командующего от его предшественников?

«Мы, старший комсостав Северо-Кавказского военного округа, тотчас почувствовали твёрдый характер и целевую направленность нашего нового командующего. Дело в том, что при его предшественнике генерал-лейтенанте Ф.И. Кузнецове мы несколько засиделись в учебных классах и тактических кабинетах.

Фёдор Исидорович Кузнецов много лет преподавал в Военной академии им. М.В. Фрунзе общевойсковую тактику. Дело это он знал и любил, и постепенно общевойсковая тактика стала главенствующим предметом во всех частях округа. Причём тактикой занимались преимущественно в кабинетах и классах на ящиках с песком. В поле, на практические занятия, войска выводились редко.

Такая постановка дела не могла не сказаться на других, тоже весьма важных вопросах боевой подготовки. Учебный процесс в войсках строго выверен и рассчитан по часам, дням и месяцам, эта регламентация является результатом длительного коллективного опыта. И если, например, артиллеристы перерасходуют время, отпущенное им на освоение общевойсковой тактики, значит, они поневоле должны будут сокращать часы занятий по другим предметам — изучению материальной части орудий или артиллерийско-стрелковой подготовке.

За полвека армейской службы мне случалось встречать командиров с различного рода увлечениями. У одного это была тактика, у другого — конное дело, у третьего — стрельба из личного оружия. Все они искренне стремились передать свою увлечённость подчинённым, однако никакая любовь к одному, пусть даже важному виду боевой подготовки, не может оправдать срыв общеармейского регламента занятий. Подобные “флюсы” в ту или иную сторону неизбежно отрицательно влияют на боевую готовность войск.

Так и у нас, в Северо-Кавказском округе, до прихода нового командующего И.С. Конева. Он тотчас же организовал большие окружные учения с выходом в поле. Наглядно, в обстановке, максимально приближённой к боевой, отрабатывалось взаимодействие войск, маршевая и стрелковая, в том числе артиллерийско-стрелковая подготовка, проверялось умение всех звеньев командного состава действовать в обороне и наступлении. В поле, в движении все твои промахи видны как на ладони, и нам, привыкшим решать боевые задачи в тактических кабинетах, на ящиках с песком, на миниатюрной, сто раз изученной местности, пришлось туговато.

Учение предполагалось завершить прорывом заранее подготовленной, построенной по всем правилам военно-инженерного искусства обороны “противника”. Мне как старшему артиллерийскому начальнику наступающей стороны командующий приказал обеспечить атаку пехоты и танков огневым валом.

— Двойной огневой вал! — подчеркнул Конев. — Поведёте его в ста метрах впереди боевых порядков наступающей пехоты.

Я, естественно, забеспокоился. Ведь это будет реальный массированный артиллерийский огонь.

В разговоре с командующим я пробовал сослаться на отсутствие такого опыта у артиллерийских и пехотных командиров, на молодых солдат — недавних призывников и на другие причины. Но Иван Степанович был неумолим.

— Где же ещё они наберутся опыта? — спросил он. — На вой не? Не слишком ли дорого обойдётся нам такой опыт?

Разумеется, он был прав. Если в боевых условиях огневой вал пройдёт передний край противника в значительном отрыве от следующей за ним пехоты, атака может захлебнуться. Оборона успеет «ожить», её огонь остановит и отбросит пехоту.

Есть в этом деле и другая сторона — психологическая. В современной войне, в массовых многомиллионных армиях далеко не каждый солдат — герой. Большинство армии состоит из обыкновенных людей. Естественный для человека страх смерти помогает преодолеть моральная и физическая закалка, полученная ещё в дни мирной службы. Если солдат приучен к рёву и грохоту войны, его не смутят танки, переваливающие через окоп, он будет верить артиллеристам, сопровождающим его огневым валом в атаке, он будет разумно и хладнокровно реагировать на всё, подчас весьма сложные перипетии боя, самостоятельно решать свою личную боевую задачу, тем самым способствуя выполнению задачи общей.

Основы такой выучки закладываются в мирные дни, в обстановке максимально приближённой к боевой, на полевых учениях, подобных учению, которое проводил генерал-лейтенант Конев в Северо-Кавказском военном округе.