Владимир Красное Солнышко - Борис Васильев

— Счастья тебе, сестра.

И встала за левым плечом княжны.

— И тебя, могучий витязь Александр Золотогривенный! — провозгласил жрец.

Его сын с красным ковриком в руках прошел к воеводе Александру и протянул ему коврик, на котором лежал дорогой, отделанный золотом боевой кинжал.

— Удачи в боях и охотах, великий воин.

Александр Золотогривенный с поклоном принял оружие, поцеловал лезвие:

— Прими мою благодарность, друг.

Юноша молча поклонился и занял место за левым плечом Александра.

— Я — старый воин, потерявший счет ранениям и ранам, — продолжал жрец. — Я знаю, что такое голод, и знаю, что пресыщение хуже голода. Жизнь должна восприниматься вкусом, а не количеством съеденного. А потому, как старший, я кладу запрет на пиршество. Целую неделю вы будете париться в банях и питаться только кислым молоком. И через неделю мы все с новыми силами и новыми песнями возрадуемся радостью наших молодоженов! Поверьте мне, высокие гости! Поверь мне, друг мой князь Преслав!

— Мы подчинимся твоему благому совету, — сказал князь Преслав и низко поклонился жрецу ятвягов.

3

Великий князь Владимир понимал, что после «запретной» недели пир, до которого столь охочи были все, собравшиеся у кривичского природного князя Преслава, зашумит, запоет, завеселится с новой силой. И тогда в этом очередном хмельном завихрении весьма сложно будет заполучить для важного, неторопливого и обстоятельного разговора мудрого вождя свободных ятвягов.

Следовало продумать хитроумный ход. А уж что-что, но ходы великий киевский князь Владимир Красное Солнышко продумывать любил и умел. И в тщательно сплетенных им липких паутинах рано или поздно запутывался именно тот, против кого и плелись эти ловушки.

Однако в первую очередь необходимо было разыскать вождя ятвягов — пока гости вместе с хозяевами выпаривают тяжелый хмель из своих голов. Вполне возможно, что великий жрец парится в бане с гостеприимным хозяином князем Преславом; но великому киевскому князю идти туда было неуместно. Сперва Владимир решил было подождать жреца подле бани, чтобы перехватить его и увлечь куда-либо подальше от любопытных глаз, однако потом это тоже показалось ему недостойным. Неожиданно он наткнулся на Путяту.

— Почему не в бане?

— Был. Окатился. Хмель сбил.

— Этот… Ну, жрец ятвягов. С ними парится?

— Не видел. У гридня спросим.

Отбежал, перехватил какого-то гридня. Расспросил и вернулся с обстоятельным докладом:

— Парень говорит, что к себе вождь тот уехал. Вместе с сыном и дочерью. Дочка у него больно уж хороша!.. Но сказал, что вернется ровно через неделю.

— Разыщи Ладимира и Тура и скажи, что я их жду.

— Ага.

— Ну и беги, куда бежал.

— Ага!.. — Путята обрадовался и тут же исчез.

А Владимир один, без охраны, пошел к границам земли ятвягов. Решив во что бы то ни стало побеседовать с их вождем, он не хотел больше откладывать этой встречи.

И тут вспомнил, как счастливый новобрачный Александр Золотогривенный рассказывал ему о своем первом свидании с мудрым жрецом таинственных ятвягов:

«У меня в руках была белая кувшинка…»

Да, да, кувшинка, которая сразу начинает увядать, склоняя белую головку. Как девушка перед неминуемой смертью…

Князь остановился. Оглянувшись, увидел в болотце за тростником белый цветок. По колени зашел в воду, кое-как дотянулся, сорвал.

Когда вылез с кувшинкой в руках, его уже нагнали Ладимир и личный телохранитель Тур.

— Далеко ли собрался, великий князь? — недовольно спросил Ладимир.

— К ятвягам.

— А цветок зачем?

— Красиво.

— А почему без охраны?

— Во-первых, у меня ты и Тур. И оба — при мечах. А во-вторых, для добрых бесед с охраной не ходят.

— А коли вместо доброй беседы — стрела с ядом из-за кустов? У ятвягов яды добрее бесед.

— Стало быть, судьба Великого Киевского Княжества — без веры помереть, — усмехнулся Владимир.

— Великий князь так шутит, — угрюмо проворчал Тур.

— Он когда-нибудь дошутится, — сказал Ладимир. — Разошелся больно еще после того свидания в пещере.

Великий князь не играл в спокойствие, он и впрямь был на редкость спокоен. И твердо убежден, что человеку, идущему в поисках веры, не страшна никакая стрела. Будто он уже закован в броню с головы до ног, еще не будучи посвященным. Он потом вспоминал об этом удивительном, светлом чувстве полной безопасности. Долго вспоминал и любил рассказывать сынам и внукам.

Пройдя топкую низину, они вышли на сухую поляну, замкнутую со всех сторон кустами. Едва появились на ней, как кусты впереди чуть дрогнули и из них вышли две статные девушки с длинными, натянутыми луками в руках.

— Не хватайтесь за мечи, — шепнул Владимир.

— Да у них стрелы на луках… — тоже шепотом возразил Ладимир.

— Я сказал!..

Тур несогласно, тяжело вздохнул.

— Мы с миром! — громко крикнул князь и поднял над головой кувшинку со склоненной головкой.

Девушки отступили в кусты, а на поляну вышел молодой мужчина.

— Я вижу, что в руках у вас кувшинка, — по-славянски сказал он. — Это означает, что вы пришли с миром. С каким же миром вы пришли?

— Я — великий киевский князь Владимир. Я был на свадьбе дочери кривичского князя Преслава в Смоленске, где познакомился с вашим вождем и его сыном. И пришел для дружеской и очень важной для меня беседы с вашим вождем.

— Я не наделен правом разрешать доступ к нашему вождю, великий князь. Соблаговоли обождать, пока к тебе выйдет обладающий этим правом.

— Зови.

Кусты за ятвягом сомкнулись. Тур сказал с неудовольствием:

— К тебе, великий князь, попасть и то легче, чем в этом лесу к их верховному кудеснику.

— Молчи и жди, — оборвал его Владимир. — Они все понимают наш язык.

Ждать пришлось недолго — из кустов вышел юноша в богатой одежде.

— Прими мой поклон, дорогой гость, — сказал он, низко поклонившись.

Великий князь узнал в нем сына верховного жреца ятвягов, подносившего на свадьбе Александру Золотогривенному отделанный золотом кинжал.

— Приветствую тебя, сын вождя! — улыбнулся Владимир. — Я иду к твоему отцу для важного разговора.

— Следуй за мной, великий князь.

И юноша еще раз низко поклонился.