Мессианское наследие - Майкл Бейджент

В Евангелиях можно обнаружить множество специфических деталей, происхождение которых связано не с реальными историческими событиями, а с легендами, окружающими имена Таммуза, Осириса[68], Адониса[69], Аттиса[70], Диониса[71]и Зороастра (Заратустры). Многие из этих персонажей, по преданию, пояились на свет от совокупления бога и девы. Особенно сильное влияние на развитие христианской традиции оказал митраизм[72]. Это учение проповедовало приближение конца света, Страшный суд, воскресение мертвых во плоти и второе пришествие самого Митры[73], которому предстоит победить всякое злое начало. По легенде, Митра родился в пещере или гроте, где его сразу же приветствовали пастухи и принесли ему дары. Любопытно, что в митраистских ритуалах важную роль играл обряд очищения, аналогичный крещению. Столь же важное место в митраизме занимала и совместная трапеза. Приведем фрагмент из описания ритуала митраистской трапезы, представляющий интереснейшую параллель христианству: «Тот, кто не будет вкушать тело мое и пить кровь мою, так, чтобы стать одно со мной, а я — с ним, не познает спасения»[74].

Когда этот фрагмент встретился Тертуллиану[75], одному из ранних апологетов и учителей церкви, он наставал, что это дьявол, за несколько веков до Христа, дерзнул пародировать таинство христианской евхаристии, чтобы приуменьшить важность слов Иисуса. Если это так, то в роли этого дьявола мог выступать… апостол Павел, озабоченный «промывкой мозгов». Как пишет один современный комментатор,

«Даже судя по тем сравнительно скудным сведениям о митраизме и его литургике, которыми мы располагаем, совершенно очевидно, что многие фразы Павла [в его посланиях] гораздо более напоминают терминологию персидского культа, нежели евангельскую лексику».

Но христианство должно было стать не просто конкурентоспособным, то есть предложить бога, способного отвечать чудом на чудо и сверхъестественным явлением — на сверхъестественное явление. Оно должно было показать свою респектабельность и доказать, что оно вполне допустимо в мире, являющемся составной частью Римской державы.

Между тем поначалу все обстояло совсем не так. Иисус, в строгом соответствии с римскими законами, был казнен как государственный преступник, совершивший преступление против Рима. Его ближайшие сподвижники рассматривались в качестве подрывных элементов, если не откровенных революционеров, цель которых — свержение римского владычества в Палестине. Святая земля давно стала источником постоянного беспокойства для римских властей, и после восстания 66 г. н. э. враждебность римлян в отношении иудаизма резко усилилась. Ни одна религия, в которой сохранялись следы иудейского мессианского национализма, не могла надеяться на выживание в пределах Римский империи. Вследствие этого все следы мессианского национализма необходимо было уничтожить или трансформировать.

Чтобы внедриться в римский мир и иметь возможность распространяться в нем, христианство претерпело сложную эволюцию, в процессе которой переписывало ту историческую конкретику, из которой оно возникло. Оно вовсе не намерено обожествлять бунтаря, выступавшего против Рима. Оно не намерено превозносить до небес персонажа, казненного римлянами за преступления против империи. В результате ответственность за убийство Иисуса была переложена на евреев, причем не только саддукеев, которые, занимая важные посты в администрации, действительно приложили к этому руку, но и всех жителей Святой земли вообще, которые, кстати сказать, были фанатичными последователями Иисуса. Что касается Самого Иисуса, то Он, будучи вырван из исторического контекста, превратился в аполитичную фигуру — иномирного Мессию из другого мира, не притязающего на власть кесаря. Поэтому все упоминания о политической деятельности Иисуса были либо смягчены, либо истолкованы подобающим образом, либо попросту опущены. Таким путем все следы еврейского патриотизма мессии сознательно игнорировались, превратно истолковывались или объявлялись малосущественными.