Сто дней Наполеона - Эдит Саундерс

Этот секретный договор был подписан 3 января 1815 года. Он определенно служил восстановлению интересов Франции. Талейран, должно быть, с большим удовлетворением писал Людовику XVIII, что«…коалиция разобщена. Франция более не изолирована в Европе».

Хотя договор и был секретным, Александр почти сразу узнал о нем, и, поскольку ни он, ни король Пруссии больше не хотели начала еще одной большой европейской войны, кризис разрешился примерно за одну ночь. Каслри написал английскому премьер-министру лорду Ливерпулю: «Угроза войны устранена». Споры продолжались в более рассудительной манере, и в начале февраля компромисс между державами был достигнут и оформлен договором.

3 февраля, в день, когда компромисс был принят, герцог Веллингтон прибыл в Вену, чтобы занять место лорда Каслри, который, будучи главой палаты общин, должен был вернуться домой и ответить на критику, выдвинутую против него в парламенте. После представления Веллингтона членам Конгресса и Венскому обществу Каслри покинул город 14 февраля, чтобы встретить лицом к лицу осуждение оппозиции, которая обвиняла его в реакционности.

Спор продолжился, но пушки благоразумно молчали. В Вене герцог сильно простудился, и гостиные показались ему душными и чересчур жарко натопленными. Однако в его положении он не мог избегать общественных мероприятий и вынужден был примириться с жаркими комнатами и лестью, которую он как герой Пиренейской войны^[9] принимал с достоинством и хладнокровием. Он был сдержанным человеком, и его, по-видимому, не очень волновала внешняя сторона вещей.

Поскольку опасность новой войны была устранена, члены Конгресса погрузились в обычную рутину совещаний и расточительных развлечений. Проблема все еще представляла некоторые трудности, но не была особенно опасна, вопрос об Италии был прояснен вместе с польским вопросом, и ее судьба была отныне решена^[10]. Другие важнейшие проблемы также были разрешены, и к началу марта были выработаны общие положения, а комитеты разрабатывали только детали и отдельные дела. В какой-то момент люди, словно в ночном кошмаре, затаив дыхание, ожидали начала новой войны, но теперь напряжение спало, приближалась весна, и гости австрийской столицы с радостным облегчением предавались игре в мяч, банкетам и другим общественным делам, которые превратили Конгресс в роскошное празднество. Императорские дворцы и огромные дома Меттерниха и Шварценберга каждый вечер оглашались музыкой, смехом и сияли цветами и драгоценностями в свете тысяч восковых свечей. Казалось невозможным, чтобы какое-либо событие могло теперь заставить вооруженные силы Европы прийти в движение.