Красные против белых. Спецслужбы в Гражданской войне 1917-1922 - Олег Шинин

В подобном ключе рассматривали органы госбезопасности и собственно иностранные авторы. Однако далеко не все из них делали это на основе обстоятельного анализа имевшихся, хотя и немногочисленных, источников. Так, например, венгерский исследователь Е. Пильх, подготовивший трехтомную история шпионажа и службы по сбору информации^[15], подошел к освещению советских органов госбезопасности, в том числе и ВЧК, слишком упрощенно и довольно предвзято. Без ссылок на источники он утверждал: «По статистическим данным, на каждые 12 человек русского населения приходится один тайный агент. Среди них убежденными коммунистами были лишь главнейшие руководители, в то время как остальные агенты состояли из бедных, несчастных, введенных в заблуждение людей, из уличной черни, заводских и фабричных босяков и из людей, готовых за деньги пойти на любое дело»^[16]. О корпусе войск ВЧК он сделал следующее заключение: «Эти войска были важны не столько из-за своего количества, сколько из-за того, что они состояли из ничего не боящихся и незыблемо привязанных к коммунистической власти террористов. Большинство их ранее входило в китайские разбойничьи банды»^[17] и т. д.

Вне внимания зарубежных авторов остались вопросы выявления и пресечения внешних угроз российской государственности, участия в восстановлении экономики, борьбы с уголовной преступностью (спекуляцией, преступлениями по должности, контрабандой, фальшивомонетчеством и т. п.), реализации мероприятий по борьбе с беспризорностью, эпидемиями и др.

В западной историографии также не затрагивались вопросы разведывательной деятельности Великобритании, Германии, США и Франции против белогвардейских режимов, тем самым замалчивались геополитические цели интервенции.

В литературе русского зарубежья белогвардейские спецслужбы не стали объектом внимания со стороны ученых-историков и участников Гражданской войны. Отчасти это объясняется тем, что документы, хранившиеся в Русском зарубежном историческом архиве в Праге, в межвоенный период оставались недоступными для исследователей^[18].

Оказавшиеся в эмиграции белогвардейские разведчики и контрразведчики не оставили после себя исследовательских или мемуарно-исследовательских трудов о деятельности спецслужб в годы Гражданской войны.

В лекциях генерала Н.С. Батюшина, изданных в Софии в 1939 г. в виде отдельной книги (переиздана в 2002 г.)^[19], обобщен опыт функционирования разведки и контрразведки в начале ХХ в., дана критическая оценка деятельности спецслужб Белого движения.

Анализ литературы русского зарубежья показывает, что белогвардейские контрразведывательные органы изредка упоминались в мемуарно-исследовательских работах видных деятелей эмиграции.

Одним из первых издал за рубежом книгу генерал-лейтенант А.И. Деникин. Экс-главнокомандующий ВСЮР дал отрицательную оценку деятельности контрразведывательных и сыскных органов на Юге России^[20].

В «Записках» главнокомандующий Русской армией генерал П.Н. Врангель достаточно внимания уделяет проблеме обеспечения безопасности тыла в Крыму в 1920 г., обосновывает принятое решение о проведении реорганизации военно-управленческого аппарата и объединения в одну структуру органов военной контрразведки и внутренних дел^[21].

В группе работ мемуарно-исследовательского характера привлекают внимание воспоминания генерала А.С. Лукомского^[22], принимавшего активное участие в формировании Добровольческой армии. Несмотря на некоторый субъективизм, признаваемый даже самим автором, в мемуарах дана объективная оценка проблемам реорганизации контрразведки и профессиональным качествам ее личного состава.

В целом литературе первого этапа отечественной и зарубежной историографии свойственны описательность, схематичность, отсутствие достаточной документальной базы, односторонний идеологизированный подход к исследованию организации и деятельности органов государственной безопасности.

Второй этап в развитии историографии российских спецслужб, в первую очередь советских, – это вторая половина 1950-х – вторая половина 1980-х гг. Большую роль в развитии исторической науки сыграл ХХ съезд КПСС. Исследователям открылся более широкий доступ к архивным документам, улучшилось издательское дело. Повышение активности историков привело к количественному и качественному росту литературы о деятельности органов государственной безопасности. Устранение имевшего место субъективизма, который отрицательно сказался на состоянии исторической науки, открыло обширные возможности для объективного освещения и анализа всех событий. Появился целый ряд публикаций, свидетельствующих о расширении масштаба работ и проблематики. Произошли большие сдвиги в методологии исследований.

Выход в свет нескольких обобщающих работ свидетельствовал о попытках создания целостной концепции роли, места и основных направлений деятельности ВЧК^[23]. Эти научные труды выгодно отличались от работ, опубликованных в предыдущие годы: в них широко использовались архивные документы, периодическая печать, мемуарная литература; значительно расширилось количество рассматриваемых вопросов.

Однако указанным работам были свойственны существенные недостатки. Так, теоретической основой исследований являлась концепция развития и деятельности советской спецслужбы, сложившаяся в 1930–1950-е гг. Угрозы безопасности СССР в предвоенные годы совпадали с установками, выдвинутыми И.В. Сталиным. Карательная политика внутри страны рассматривалась и исследовалась как необходимая функция ликвидации контрреволюции, пронизывавшей, по представлению партийно-государственного руководства, все сферы жизнедеятельности советского общества^[24].