Кровавый плацдарм. 49-я армия в прорыве под Тарусой и боях на реке Угре. 1941-1942 - Сергей Михеенков

Юхнов немцы отдавать не хотели. В планы их Зимней войны это не входило. Из мемуаров бывшего начальника 4-й полевой армии Гюнтера Блюментрита мы узнаем, что «25 декабря штаб 4-й армии в самый последний момент переместился в Юхнов». Сюда перебрасывается 19-я танковая дивизия, 10-я моторизованная, отдельные батальоны и части усиления. О Юхнов, как о гранитную скалу, должен был разбиться вал советского контрнаступления. Севернее, в районах Вязьмы и Ржева, именно это и произошло.

Позже, когда Юхнов стал тыловым городом обороны 49-й армии на реках Угре и Рессе, немецкие самолеты не раз налетали и бомбили его и без того разрушенные кварталы. А в августе 1942 года в ходе операции «Смерч» немцы пытались ударом из района Волхова на Калугу прорвать оборону 16-й и 61-й армий Западного фронта, овладеть городом Юхновом и поставить под угрозу все левое крыло наших войск, прикрывавших Москву. Группировка противника, которая участвовала в операции, насчитывала 11 дивизий, в том числе две танковые и одну моторизованную. К счастью, немецкие танки будут остановлены под Сухиничами на реке Жиздре, и угрозу от Москвы наши войска снова отведут. Эта операция в нашей исторической литературе описана очень слабо и еще ждет своего исследователя и летописца.

Немцам нужен был Юхновский выступ, чтобы с него постоянно угрожать Москве.

— Под Юхновом мы в основном сидели в лесах. Деревни все были пожжены. Немец, когда отходил, старался ничего гожего нам не оставлять. Все дымом да пеплом в небо пускал. Вот давим, обкладываем с разных сторон какую-нибудь деревеньку, дожимаем его. Глядишь, минометы на сани грузить начал, уходить. И тут же хаты палить начинает. Мы, чтобы хоть что-то осталось нам на ночлег, тут уже напролом идем. Глядишь, что-то и отбили. Где успеем потушить пожар, а где и целое все оставлено. Не успел свое гадкое дело сделать. Народу нашего нигде нет. В лесу прячутся. Или на восток угнаны. Смотришь, на пост потом выходят. Целыми семьями. Мы их подкармливали. Немец-то все пограбил, поел. Картохи под полом и те выгреб.

И вот раз нас наряжают в разведку. Лейтенант: «Кто пойдет? По пачке табаку и куску сала!» Мы с Иваном и вышли из строя. Табак — дело гожее. Да еще при сале... Кормили нас хоть и хорошо, но солдату ж всегда, как известно, есть хочется.

Нас десятеро. Лейтенант — командиром. Пошли. Всех переодели в белые комбинезоны, выдали лыжи. На лыжах-то мы с Иваном ходили хорошо. В школе на соревнованиях — всегда первые!

Пошли мы ночью. Ночь светлая. Звезды по всему небу рассыпаны. Луна. Светло. Только с девками гулять.

Подлезли к самым его позициям. Ночью в окопах немец не сидит. Греется в хатах. А на краю деревни, где-нибудь в огородах, в саду, у него стоят доты. Деревянный сруб, обычно из какой-нибудь разобранной постройки, в срубе одна или две бойницы. Сруб наполовину окопан в землю, наполовину вверху и засыпан землей, а сверху, для маскировки, снегом. Светло, он все равно ракеты кидает. Ракета — вроде не снаряд, не пуля, а когда взлетит над тобой — в копчике начинает зыбать... Страшновато. Что, если сейчас пулеметчик заметит тебя и твоих товарищей на снегу? Одна очередь — и все. У него тут каждый бугорок пристрелян, каждая былка, что из снега торчит.

Наша задача — не напороться на такого пулеметчика. Дот мы обошли стороной. А в середине деревни, смотрим, машины стоят — десятка три, а то и больше. И тут нас азарт взял. Лейтенант: «Ребята, водителя надо брать. Узнаем, что за часть и что тут делают». Шофера все в хатах, ночуют. А возле машин часовой. Значит, брать надо его.

Вот не знаю, что случилось, как они про нас разнюхали. Может, след обнаружили в огородах. Но тут вдруг такое поднялось, что ну их кобыле в трешшину! Возвращаться назад по своему старому следу мы не стали, пошли по оврагу в другую сторону деревни. Вышли, правда, благополучно, без единого выстрела. Может, это нас и спасло. А ребята наши, кто за огородами остался нас прикрывать, так и не вернулись. Побили их или в плен взяли, не знаем. Так и пропали.

Где-то мы ошибку допустили. Потеряли осторожность.

Всю ночь мы проходили вокруг этой деревни. Хотели выручить своих товарищей. Ниоткуда подойти не могли — немец лупил из пулеметов на каждый шорох. Ранило лейтенанта. Так, ни с чем, и вернулись в роту. Никакого табака, ни тем более сала мы, конечно, не увидели. Спасибо, старшина покормил макаронами с тушенкой.