Тело в дело. История сексуальной революции в 6 миллиардах оргазмов - Илья Стогов

В последний день я опять пришел в «Моффин» и купил кофе. Через несколько часов я буду дома, в Петербурге. Опять вода гранитного цвета и бесцветное небо. Снова дожди, снова люди с плохими зубами и серой кожей. Каждый – сам по себе. Это-то и невыносимо. Цены на газ растут, и денег у всех вокруг за последние годы снова стало много. А вот счастья, как не было, так и нет. Вернее, есть (конечно же, есть!), да только какое-то оно не до конца счастливое. Есть работа, есть деньги, есть какие-никакие друзья, есть развлечения, есть перспективы роста… нет чего-то важного. Чего-то, без чего жизнь – словно по четвертому разу заваренный чай.

Нет кого-то рядом. Хотя бы молчаливой молоденькой филиппинки. Самый простой ответ наверняка являлся и самым правильным. Счастье – это ведь не деньги, не удовольствия, не множественный оргазм с Анджелиной Джоли, а штука вообще из другой оперы. Жить одному, жить ради себя, жить, чтобы вырвать у жизни причитающееся тебе счастье, – все это прямая дорога в сумасшедший дом. Потому что счастье – это просто другие люди. Это просто сидеть вместе и кожей чувствовать рядом тепло другого человека.

Секс очень похож на эту штуку. Он тоже дает тебе чье-то тепло и иллюзию, будто ты не один. Но настоящее счастье от секса все-таки отличается. Потому что сосущий голод любви, изнутри снедающий человека, все равно никуда не денется. Останется с тобой, пока ты его не утолишь. Ну или пока ты жив.

Что делать, если самое важное для человека – это любовь, да только вот не видно никакой любви в окружающем нас мире? На протяжении ХХ века люди предложили несколько вариантов решения этой сложной задачки. О том, в чем состояли эти варианты, я попробовал рассказать в этой книжке. К сожалению, эти ответы оказались неверными. Они были будто ключ, не годящийся к запертой двери. Так что, боюсь, следующему, XXI веку придется все начинать с нуля. Попробовать найти ответы получше.

Допив кофе, я положил на прилавок несколько монеток, натянул на лысую голову капюшон и ушел. Снаружи все еще капал ленивый скандинавский дождь.