Опимия - Рафаэлло Джованьоли

Когда горожане, покидавшие Форум, сворачивали на Новую улицу и направлялись прямо к Палатинскому холму, то слева от них открывался наполовину заслонённый домами упомянутой улицы не слишком большой круглый храм, построенный из травертина и тиволийского мрамора.

Этот храм был посвящён Весте, богине огня, очищающего и освежающего землю.

Храм потому и построили закруглённым, что он должен был представлять Землю, имеющую, как известно, круглую форму^[46].

Умер этот величайший человек, прожив около сорока лет в бедности, переступив порог девяноста лет, ничего не оставив после себя, так что великолепные похороны ему устроили на деньги, собранные по общественной подписке!.. — Какое чудо, что народ, воспитавший таких вот граждан, должен был стать господином мира!

С полным правом воспел этого великого человека Энний, слова которого впоследствии повторил Вергилий:

Некий муж благородный, промедлив, виновным был признан, Ибо злотворной молвы не опроверг для спасенья.

Значит, потом воссияет он большею славой.

Девять ступенек из травертина вели к портику, который поддерживали пять колонн из тиволийского мрамора. Портик был длиной около двадцати и шириной около трёх метров. Деревянная дверь, обшитая бронзовой пластиной, вела внутрь храма, вокруг которого в идеальном порядке расположились шестнадцать колонн из того же тиволийского мрамора, поддерживавших купол, крытый сиракузской бронзой^[47], в котором были проделаны девять окошек, пропускавших воздух и свет.

В глубине храма, на расстоянии двух третей длины, лицом к входившим, возвышался на шести круглых ступенях алтарь, также мраморный и круглой формы, посреди которого в глиняной вазе постоянно пылал священный огонь, подпитываемый маслянистыми веществами, к которым подмешивали местные благовония.

Храм не украшали ни статуи, ни драгоценности, ни орнаменты. Своей строгой обнажённостью, примитивной простотой, полным отсутствием какой-либо материальной эмблемы, какого-нибудь внешнего символа он внушал уважение и страх одновременно, а таинственное величие его весьма способствовало перенесению духа в спокойные и ясные сферы чистого и мистического созерцания. Этот храм был единственным в Риме, где материализм языческой религии не влиял на чувства. Немного в стороне от священного алтаря богини, за ним и в глубине храма, большая серая завеса скрывала от непосвящённых шатёр, в котором хранились священный палладий^[48] и пенаты, римские боги домашнего очага^[49] и священная полба^[50] — вещи, доверенные заботам и уходу девственниц-весталок.

Сбоку от большого шатра во внутренней стене храма открывались два прохода, замаскированных серыми занавесками, похожими на большую завесу. Через них входили в самые сокровенные помещения храма, предназначенные для священной коллегии жриц Весты.

Проход справа от входящего в храм вёл в покои, где жрицы Весты и другие жрецы облачались в свои одеяния и готовили всё необходимое для службы и жертвоприношений. Таких покоев было три. Они примы кали один к другому и шли вдоль окружности стен.