Гражданская война в Испании 1936-1939 - Бивор Энтони

В Вальядолиде, сердце суровой Кастилии, романтизированном Хосе Антонио, штурмовая гвардия восстала против гражданского губернатора Луиса Лавина и захватила радио Вальядолида и почту. Губернатора арестовали, изолированных им офицеров освободили. Генералы Саликет и Понте ворвались в штаб с пистолетами и возглавили восстание. Генерал Николас Молеро и те, кто был ему верен, сопротивлялись, в перестрелке трое были убиты и пятеро ранены, включая самого Молеро, казненного через несколько дней. Саликет объявил военное положение и вывел войска на улицу. Железнодорожники из ВСТ отважно дрались, но были быстро перебиты. 478 человек, прятавшихся в Народном доме, бросили в тюрьму^[157].

Левым не удалось сохранить за собой Сарагосу, столицу Арагона, что стало большой катастрофой, особенно для анархистов. Правительство, не доверяя генералу Кабанельясу^[158], поручило его другу, генералу Нуньес де Прадо, подтвердить его лояльность республике. Кабанельяс встал на сторону мятежников и приказал расстрелять Нуньес де Прадо и его адъютанта. В Сарагосе было примерно 30 тысяч членов НКТ, но их руководители настаивали, что действовать надо через гражданского губернатора, хотя тот отказывал им в оружии. На рассвете 19 июля войска полковника Монастерио вышли на улицы, и практически безоружные рабочие были зверски перебиты.

В Барселоне все происходило совершенно по-другому, хотя военные заговорщики считали город верной добычей. У националистов, полагавшихся на офицеров Испанского военного союза (UME) – правых, врагов Каталонии, – было 12 тысяч войск, выведя которые из казарм они взяли бы под контроль центр города. После установления контроля над Майоркой сюда должен был прилететь и взять на себя роль командующего генерал Годед. Однако заговорщики не учли решительности рабочих организаций и не предвидели сопротивления штурмовой и, что еще удивительнее, Гражданской гвардии.

Вечером 18 июля Компанис, президент каталонского Женералитата, отказался раздать оружие активистам НКТ, хотя уже знал о событиях в Марокко и в Севилье и имел документальные доказательства плана восстания в Барселоне. Каталонская полиция арестовывала вооруженных анархистов, но после гневных протестов регионального комитета НКТ их пришлось отпустить.

Анархисты, отлично знавшие, что их ждет в случае захвата города армией, решили не доверять свою судьбу политикам. В ту ночь местный комитет обороны НКТ приступил к полномасштабным приготовлениям к войне. Были захвачены отдельные арсеналы (в двух случаях – при активном содействии сочувствующих из NCO), поступило оружие с четырех судов в гавани. Подверглась штурму даже ржавая тюремная баржа «Уругвай» для захвата оружия надзирателей.

Профсоюз докеров, входивший в ВСТ, знал о грузе динамита в порту, и после его захвата докеры всю ночь мастерили ручные гранаты. Были опустошены все оружейные лавки города. Реквизировались автомобили и грузовики, рабочие-металлисты навешивали на них стальные щиты, кабины грузовиков обкладывались мешками с песком. Машины обозначались крупными белыми буквами на крыше и бортах. Подавляющее большинство, судя по этим инициалам (НКТ-ФАИ), принадлежало анархистам, хотя попадались и обозначения ПОУМ и ОСПК. Встречались также буквы UHP (Объединение братьев-пролетариев – так назывался альянс рабочих во время Астурийского восстания).

Атмосфера той жаркой ночью была наэлектризована до предела. Следующим утром намечалось открытие «Народной Олимпиады» (в пику бойкотируемым Олимпийским играм в нацистской Германии), но кризис заставил об этом забыть, и иностранные спортсмены в тревоге ожидали развития событий в своих отелях и общежитиях. (Многие из них уже назавтра вступили в бой плечом к плечу с рабочими, около двухсот присоединились потом к колоннам милиции.)

Компанис, понимая, что он пока лишний, пошел гулять на бульвар Рамбла, надвинув на глаза шляпу, чтобы остаться неузнанным. На улицах было людно и шумно, из громкоговорителей на деревьях неслась музыка, прерываемая объявлениями. В излюбленном месте сбора анархистов, кафе «La Tranquilidad», толкались члены НКТ: одни выходили, другие торопились внутрь, чтобы послушать последние известия или доложить о том, как происходит раздача оружия рабочим. Члены регионального комитета, такие как Буэнавентура Дуррути, Хуан Гарсиа Оливер и Диего Абад де Сантильян, поддерживали, несмотря на решение Компаниса, тесную связь с Женералитатом. Несколько бойцов штурмовой гвардии вопреки инструкциям Женералитата раздавали винтовки из своего арсенала представителям НКТ.

Перед самым рассветом 19 июля офицеры раздали солдатам в казармах Педральбес ром и объявили о приказе из Мадрида раздавить восстание анархистов. Фалангисты и прочие боевики в пестрых одеяниях присоединились к военной колонне, двинувшейся по Диагонали, одной из главных артерий Барселоны^[159]. Почти сразу по всему городу взревели фабричные сирены. Тогда же, в 5 утра, из своих казарм на улице Таррагона выступил кавалерийский полк Монтеса, из казарм Травессера-де-Грасиа – драгунский полк Сантьяго, из казарм Сант-Андреу, где хранилось более 30 тысяч винтовок, – батарея 7-го легкого артполка.

Развертывание войск на улицах было плохо скоординировано. Пехотный полк из казарм Парке подвергся яростной атаке и был принужден принять бой в своих собственных стенах, кавалерийский полк Сантьяго рассеялся по площади Синк-д’Орос. Некоторые подразделения так и не пробились на улицы, а те, кому удалось выступить, приступили к попыткам захвата стратегических зданий близ площадей Испании и Каталонии. Они забаррикадировались в отеле «Колумб», в «Ритце», на центральной телефонной станции. Отряды, атакованные на марше, возвели баррикады из подручных средств и оборонялись, но их укрепления таранили тяжелыми грузовиками водители-самоубийцы. В солдат метали с крыш самодельные бомбы, в них стреляли снайперы. Почти все, кто не мог принять участия в боях, возводили на их пути к центру города заграждения из уличной брусчатки, которые при правильной постройке могли выдерживать обстрел легкой артиллерии: рабочие помнили урок уличных боев «Трагической недели» 1909 года.

К 11 часам утра прилетел с Майорки на гидроплане генерал Годед. Восставшие легко овладели этим островом, зато Минорка с базой подлодок в порту Маон перешла к левым солдатам и к NCO, не подчинившимся своим офицерам. Годед тут же явился в capitania (резиденцию генерал-капитана) и арестовал там лояльного властям командира дивизии Льяно де ла Энкомьенда. Однако совсем скоро все захваченные мятежниками объекты в центре города оказались в осаде. На баррикадах, грузовиках, общественных зданиях появились черно-красные диагональные флаги НКТ-ФАИ. Громкоговорители на улицах все долгое жаркое воскресенье передавали новости, инструкции и призывы. После сообщений о снайперской стрельбе с церковных крыш (по слухам, стреляли не священники, а солдаты, забравшиеся на колокольни соборов Лос-Кармелитос и Санта-Мадрона) запылали церкви. Случались и расстрелы, в частности, расстреляли дюжину священников кармелитского монастыря, ложно обвиненных в стрельбе по людям из окон.