Над Огненной Дугой. Советская авиация в Курской битве - Виталий Горбач

По опыту оборонительного сражения в районе Курска пилотами действующих частей была дана оценка некоторым типам самолетов. Так, например, испытывавшиеся в составе 1-й гв. иад 10 истребителей Як-9Т с 37-мм пушкой (2 в 53-й гв., 8 в 54-й гв. иап) совершили 136 самолето-вылетов, проведя 15 воздушных боев. При потере трех самолетов этого типа (один был сбит огнем немецких бомбардировщиков) пилотами было заявлено, об уничтожении 5 самолетов противника (2 FW-190, 1 Bf-110, 1 Ju-88 и 1 He-111). Была отмечена высокая эффективность 37-мм пушки ОКБ-16 11П-37 при работе как по наземным, так и по воздушным целям. В то же время среди недостатков указывались значительный вес пушки, большая дальность разрыва снаряда (4000 метров, тогда как требовалось 1000–1200 метров), неэффективность кольцевого прицела, а также медленный темп стрельбы. Для воздушного боя новый «як» оказался тяжеловат, плохо «чувствуя» себя на вертикали. По этой причине пилоты рекомендовали использовать в бою смешанные группы истребителей Як-1 и Як-9Т в пропорции 2:1^[113]. Не лишним будет заметить, что уже по окончании Курской битвы части 1-й гв. иад так и не были вооружены новым истребителем А. С. Яковлева, переучившись осенью на неплохо зарекомендовавшую себя «Аэрокобру».

Хорошо проявили себя и бомбардировщики Пе-2, демонстрируя в ряде случаев отменную живучесть. Так, некоторые «пешки» возвращались на аэродром, имея от 40 до 70 осколочных пробоин, не теряя управляемости при повреждении элеронов и руля высоты. В документах 3-го бак отмечались продуманное расположение и удачная конструкция роликовых направляющих тяг, что обеспечивает управление рулями самолета при повреждении тяг рулей снарядами и осколками ЗА. Особенно нравилась экипажам двойная система управления шасси — электродвигателями и аварийная. В процессе боевой работы нередки были случаи прихода на свой аэродром самолетов с поврежденными тягами управления по профилю до 70 %.

Впрочем, замечаний в адрес «пешки» у пилотов и штурманов также хватало. Основным из них была слабость вооружения и средств защиты самолета. Стрелковое вооружение бомбардировщика, по мнению авиаторов, к лету 1943 года было недостаточно. Критике подвергалась передняя огневая точка, состоявшая всего из одного пулемета. Кроме того, неудачная и тесная турель обеспечивала только небольшие углы обстрела в 50–65 градусов. Система заполнения бензобаков инертным газом не обеспечивала достаточной защиты самолета от пожара. Вызывали нарекания и двигатели М-105, имевшие низкую живучесть.

Заканчивая описание боев на северном фасе Курской дуги, хотелось бы сказать несколько слов о борьбе за господство в воздухе. Вопрос о том, за кем осталось небо над Понырями и Ольховаткой, несмотря на очевидный исход сражения, не предполагает, как ни странно, однозначного ответа. В дальнейшем мы еще не раз увидим, что результаты и ход наземных боев нельзя автоматически переносить на обстановку, складывающуюся в противоборстве авиации.

При общей более высокой подготовке летного состава, более совершенной и, главное, отработанной тактике боевого применения люфтваффе удалось в первые два дня сражения практически безраздельно господствовать в воздухе, что выразилось не только в подавлении советской истребительной авиации, но и в практически беспрепятственном нанесении бомбардировщиками ударов по позициям наземных войск. Отсутствие надлежащей летной и боевой подготовки у большинства молодого летного состава 16-й воздушной армии, слабая сколоченность внутри эскадрилий и полков, а также неэффективная, плохо отлаженная система управления авиацией — все это во многом предопределило трагическое для советской стороны начало сражения. Недостатки в работе истребительной авиации, где от пилота в первую очередь требовалась повышенная самостоятельность в принятии решений и инициатива, а также хорошая летная и огневая подготовка, не удалось ликвидировать в полном объеме не только по ходу сражения, но и в течение всей летней кампании 1943 года.

Бросаемые в пекло боев вновь созданные соединения раз за разом несли в первых же боях тяжелые потери, чему мы были свидетелями на примере 6-го иак и 234-й иад и еще не раз столкнемся по ходу повествования при описании событий на других участках советско-германского фронта. К сожалению, внедрение опыта боевого применения оказалось процессом долгим и мучительным, связанным с большими потерями и горькими уроками в воздушных боях. Его не всегда можно было «спустить сверху» в виде приказа или директивы.

Впрочем, было бы неразумным видеть лишь одну сторону медали. Командование 16-й воздушной армии убедительно продемонстрировало умение «держать удар» в неблагоприятной обстановке, а также понимание и быстрое восприятие новых реалий воздушной войны. Начиная уже с третьего дня сражения оно встало на путь организации массированных ударов по скоплениям бронетехники и живой силы противника. Как оказалось, в запасе у командования 6-го воздушного флота не нашлось эффективных средств противодействия этим налетам бомбардировщиков и штурмовиков 16-й воздушной армии, которые в большинстве случаев достигали своей цели. Начиная с 7 июля они стали оказывать непосредственное влияние на ход наземных событий, что особенно проявилось в ходе боев 9 и 10 июля, окончательно похоронивших надежды командования 9-й армии на успех операции «Цитадель».