Жизнь как КИНО, или Мой муж Авдотья Никитична - Элеонора Прохницкая

Но самолет плавно плыл над облаками, приближая нас к Орджоникидзе.

В гостинице меня поселили в номер с Марией Виноградовой. Она ни о чем меня не спрашивала, я тоже молчала. Мария достала кипятильник: «Быстро пьем чай и ложимся спать. Завтра рано вставать».

На местное телевидение нас привезли к 10 утра. Режиссер-постановщик фильма, худощавый, седовласый, с черными горящими молодым огнем глазами поздоровался со всеми актерами за руку, кое-кого похлопал по плечу и, остановившись напротив меня, вопросительно посмотрел на помощника режиссера.

— Это наша героиня. Актриса Элеонора Прохницкая! — доложил помощник.

— Очень приятно! — Режиссер наклонился и поцеловал мне руку.

Я почему-то сделала книксен, наверное, на нервной почве.

— Элеонорочка! — продолжал режиссер. — Действие фильма происходит в осетинском районном центре. Ваша героиня — мелиоратор. Она скромная осетинская девушка. Фильм очень злободневный, он пойдет по Центральному телевидению, поэтому мы его дублируем на русский язык, — и неожиданно закричал: — Ставьте первое кольцо!

Я ничего не поняла из того, что он мне объяснил. Я находилась в трансе.

Режиссер скомандовал: «Элеонорочка! Прошу к микрофону на первую сцену!»

На ватных ногах я подошла к микрофону. Будто сквозь пелену я смотрела на экран: за столом сидел толстый председатель совхоза, весь в орденах. В дверях появилась красивая, как нарисованная, девушка, моя героиня. Говорила она на осетинском языке, а мне надо было сказать: «Здравствуйте. Я — Фатима Дадаева. Меня, по распределению после института, прислали к вам на работу».

Я словно проглотила металлический прут и не могла произнести ни единого слова. Кольцо крутилось уже пятый раз, повторяя сцену сначала, а я — тупо молчала, глядя на экран невидящим взглядом.

Мне приходилось озвучивать свои роли в фильмах, но дубляж — это совсем другое. Надо было не только «влезть в шкуру» своего героя, но и «попасть в губы».

Страничка с текстом дрожала в моей руке, кольцо продолжало крутиться, а я молчала.

Актеры, сидевшие в тон-ателье, стали перешептываться: «Ну чего она резину тянет, так мы до ночи не уйдем отсюда».

— Тишина в студии! — закричал режиссер. — Будем репетировать столько, сколько нужно.

— Но, Бейбулат Тохович!

— Я сказал тишина! Актриса входит в роль, имейте уважение!

«Какое там вхождение в роль»!

Крупные капли пота скатывались у меня из подмышек на пол. Во рту было сухо, как в пустыне Сахара. Я откашлялась.

— Дайте актрисе воды! — распорядился режиссер.

Я поняла, что больше молчать нельзя, надо или уходить отсюда, или…

«Здравствуйте, я Фатима Дадаева», — неуверенно пролепетала я.

— Молодец! — закричал режиссер. — Правильно поймала характер героини! Она робкая, застенчивая осетинская девушка. Теперь попади в синхрон!

Но это у меня никак не получалось: то — «недолет», то — «перелет».

Вдруг я почувствовала, что кто-то встал рядом со мной и взял меня за левую руку. Это была Мария Виноградова. Она сжимала мою руку в тот момент, когда мне нужно было точно попасть в артикуляцию губ моей героини.

Первое кольцо я наконец-то записала. Я поняла технику попадания «в синхрон», и дальше запись шла нормально. Режиссер остался доволен моей работой, а я не верила, что сумела справиться с дубляжом.

Как и принято, после окончания дубляжа фильма дирекция местного ТВ устроила московским артистам шикарный банкет. Выпив осетинского вина, я осмелела и призналась Марии Виноградовой, что первый раз в жизни дублировала фильм.

— А я сразу поняла это. Но ты — молодец! Хватка у тебя есть и главное — уши, ты слышишь музыку голоса своей героини: чуть выше, чуть ниже!

— Так я же выросла на сцене Большого театра!

— Это и чувствуется. И потом голос у тебя очень красивый. Помяни мое слово: ты будешь очень хорошей дубляжной актрисой!

Эту добрую и талантливую актрису, которая в критический для меня момент взяла меня за руку, научила попадать в синхрон, я считаю своей крестной матерью дубляжа.

На следующее утро вся труппа улетала в Москву.

Меня и Анатолия Кузнецова (того самого Сухова из «Белого солнца пустыни») попросили задержаться на один день для дубляжа часового фильма про любовь, в котором было два героя: он и она.

Я улетала в Москву окрыленная: «У меня получилось! Я победила!»

Через несколько дней дома раздался телефонный звонок. Режиссер дубляжа Лариса Трифонова приглашала меня на пробы в студию Союзмультфильма, на главную роль двухсерийного американского фильма для большого экрана «Неоконченная песня». Откуда она узнала обо мне и мой телефон — я не знала.

Пробы прошли успешно.

— Как только ты встала у микрофона и открыла рот, я сразу поняла, что ты — это то, что я искала на эту роль. У тебя голос красивый и не только. Есть голоса простые, плоские, за ними ничего нет, а твой голос, он, ну как бы тебе это сказать, он — с автобиографией…

У Трифоновой я отдублировала главные роли еще в двух фильмах «Побег» и «Сеньор Робинзон». Я уже крепко стояла на ногах как дубляжная актриса и получала от этой работы радость и наслаждение.