Джон Кеннеди. Рыжий принц Америки - Дмитрий Петров

3 марта 1933 года в семье появилась дочка Каролин (так ее назвали в честь бабушки, чтоб порадовать богатого деда). Все звали ее Ли, а дома за сестрами закрепились прозвища Джек и Пек. Пек (от слова Пекин) — за Ли. Из-за широко поставленных карих глаз.

Девочек связывали любопытные отношения. «Я ощущала и ревность, и привязанность.

И хотя привязанность перевешивала, мы постоянно ссорились и дрались. Как-то мне досталось крокетным молотком — я была жутко вредной младшей сестрой», — вспоминает Ли.

Такие отношения (но без молотков) они сохранят на всю жизнь. Коктейль «Нежная привязанность с капризным соперничеством» — так, пожалуй, можно назвать их вернее всего. И в том, и в другом, похоже, больше преуспела Жаклин.

Отец обожал обеих. Но Джеки — особенно. Ли ревновала: «Мне особенно нравилось, когда мы оставались вдвоем с папой», — писала она.

2

Но их семейный небосвод лишь казался безоблачным. Взаимное терпение родителей истощилось. Джанет надоели романы мужа и его финансовые неурядицы. В 1936 году она потребовала пробного развода сроком на полгода. «Шейх» покинул их квартиру, поселившись в отеле близ бара «Поло», где, по слухам, встречался с влюбленными в него дамами.

Минуло полгода. Черный Джо и Джанет попытались оживить брак и отправились в любимый коттедж. Но вскоре разошлись окончательно. Это ранило Жаклин. Тем более что ей, обожавшей отца, родственники матери твердили: «Он ужасный человек! Ужасный-ужасный-ужасный!» «Ну какой же он ужасный, — мучилась девочка, — если он так любит меня?»

Девочка тяжело пережила разлад родителей. Удар был тем больней, чем публичней становился конфликт. Его обсуждали таблоиды. Их шапки кричали: «От биржевого брокера требуют развода через суд». Печатали имена подруг Черного Джека, а то и фото.

«Это был самый кошмарный развод из всех, какие мне доводилось видеть, — вспоминала Ли годы спустя. — Стороны исходили желчью; мы с Джеки ощущали, как каждый из родителей тянет нас на свою сторону. Каких только гадостей они друг о друге не говорили!..».

Джеки не хотела, просто была не в силах слушать это. Похоже, тогда она и научилась пропускать мимо ушей то, что было не по душе, и не замечать того, что не нравилось. И это умение сослужило ей немалую службу. С другой стороны, она могла, не принимая ни сторону матери, ни сторону отца, твердо идти своим курсом, порой играя на их слабостях и страстях. Не потому ли ее любимой героиней надолго стала Скарлетт О’Хара из «Унесенных ветром»?

Она прочла роман трижды, почти наизусть пересказывала фрагменты и была популярна в школе мисс Чапин, куда пошла, едва они перебрались в Нью-Йорк. В школе были спартанские порядки. На физкультуре ползали по-пластунски, «будто пули свистят над головой», на каждом углу красовался девиз Fortier et Recte — «Отважно и справедливо», а директриса без устали повторяла не слишком понятный совет: «Будь заметной, не мозоля глаза».

Джеки резво справлялась с заданиями и, глядя в окно, мечтала о будущем.

А у Черного Джека дела шли все хуже. Он продал два из трех своих авто, переехал в более скромное жилье на 4-й улице, отказался от лошадей, но, как и прежде, содержал в конюшне Балерину, чтобы Джеки, навещая его, могла гарцевать на своей любимице. Он оплачивал дочерям учебу, водил их гулять с собаками, которых брал напрокат в магазине, опустошал магазины игрушек. Два сеанса в кино подряд были в порядке вещей. Джек обедал с дочками на Уолл-стрит, где собирались брокеры… А когда они подросли, разрешил пользоваться своим банковским счетом.

Жениться вновь старый «ходок» не спешил, оставаясь верным страсти к приключениям. А вот красавице Джанет не терпелось связать судьбу с новым — состоятельным и сильным — мужчиной с хорошей репутацией. Свой план она осуществила в 1942 году. Хью Очинклосс, хозяин мощной нефтяной компании «Стандард Ойл», — вот кто стал ее избранником. Хью, или Хьюди, как звали его друзья, был хозяином двух роскошных поместий, происходил из аристократической семьи, из того круга, который в Штатах именуют old money — старые деньги. Он был воспитан, спокоен, не склонен к интрижкам, не лишен чувства юмора, любил детей.

3

Джанет, встречаясь с Очинклоссом, замуж не спешила — считала, что может выбирать: недостатка в поклонниках не было.

Впервые ее дочки встретились с будущим отчимом примерно за год до их свадьбы, когда отправились с ней в Вашингтон, недалеко от которого находился Мэрривуд — одно из обширных и роскошных поместий нефтяника. Но и Хьюди прибыл в столицу не один.

С ним был сын со странным для американского уха именем Юша — производным от русского то ли Андрюша, то ли Кирюша, то ли Ванюша. Его мать была аристократкой, бежавшей от большевиков.

Юшу — застенчивого и тихого четырнадцатилетнего подростка — связали с Джеки нежная дружба, любовь к истории и патриотизм. Они встретились через десять дней после атаки на Пёрл-Харбор и горячо обсуждали будущие военные операции в южных морях и битву в Европе. Джеки переживала за поверженную, но не покоренную Францию. Она даже пуделя назвала Голли — в честь высокого и прямого генерала, своевольно и отважно отказавшегося капитулировать вместе со своим правительством и в изгнании возглавившего французское Сопротивление.

На свадьбе Хьюди и Джанет Юша был шафером. Он, Джеки и Ли сидели вместе. Что же до Черного Джека, то он отнесся к браку с сарказмом: «Желаю счастливых убытков с Очинклоссом», — напутствовал он бывшую спутницу жизни. Но в убытке, похоже, остался.

В 1944 году Джеки перевели в более престижную школу. В Фармингтон. Там училась ее бабушка. «Эта школа для одаренных девочек из богатых семей, — писал журнал Time, — стоит средь красот Коннектикута и гордится своим отделением истории искусств. А также тем, что один учитель приходится в ней на восемь воспитанниц из двухсот тридцати. А на завтрак отличницам подают лучшее молоко. Кстати, потом все они поступают в лучшие университеты».

Джеки делила комнату с милой девчушкой-хохотушкой из Калифорнии по имени Сью Нортон. Эта блондинка вся так и лучилась южным солнцем. В знак дружбы девочки выцарапали на окне свои имена. Но вскоре дружба поостыла — уж больно всерьез принимала Сью школьные правила. А Джеки любила шалить, например запудрить мозги мальчишкам, чтоб они притащили шоколадное мороженое из лавочки, куда школьницам ходить строго запрещалось.

Жаклин делала все, чтобы выписать к себе Балерину. Содержание лошади стоило 25 долларов в месяц — по тем временам немало. Но юная хитрюга написала деду нежное письмо со стихами своего сочинения, сердце старикана растаяло, и он ответил так:

Дорогая Жаклин!

С одной стороны, твоя просьба может показаться экстравагантным расточительством, но с другой — ее можно счесть и вполне оправданной необходимостью. Балерина поддержит тебя в хорошей физической форме, отвлечет от забот, так что я готов взять на себя расходы…

Дальше — в том же духе еще строк двадцать. Возможно, это было самое длинное неделовое письмо, которое он послал за последние десять лет…