Кровавое Крещение "огнем и мечом" - Виктор Поротников

В варяжской дружине имелось немало сорвиголов, которых мирная жизнь угнетала, часто толкая их на гнусные и безрассудные поступки. Пьянство среди варягов было повальным. В этом отношении варягам служил дурным примером Стюрбьерн Старки, который почти всегда пребывал под хмельком. По обычаю викингов, морской конунг был обязан превосходить своих воинов храбростью в битве и выпивать одним махом ковш, полный вина или пива. Стюрбьерн Старки мог выпить три ковша подряд с хмельным питьем и не свалиться под стол, чем он очень гордился.

Случилось так, что на застолье в тереме боярина Сфирна находившиеся среди гостей варяги спьяну затеяли драку, избив хозяина дома и многих его слуг. Распоясавшиеся варяги вошли в такой раж, что надругались над женой Сфирна и над его недавно овдовевшей сестрой. Сфирн незамедлительно устремился к князю Владимиру, прося его сурово наказать злодеев. Вместе со Сфирном на княжеский двор привалила толпа киевских вельмож, его друзей и родственников. Сфирн был в Киеве далеко не последним человеком.

Выслушав жалобы Сфирна и его сыновей, Владимир слегка растерялся. Оказалось, что главным виновником этого безобразия был ярл Торд Хриповатый, под началом у которого находилось две сотни викингов из племени гаутов. Все воины-гауты были отъявленными головорезами, полной власти над ними не было даже у Стюрбьерна Старки. За все время пребывания гаутов в Киеве ими было изнасиловано немало жен и дев в ремесленных околотках. Владимир и Добрыня закрывали на это глаза, поскольку простолюдины не осмеливались жаловаться на грозных викингов, страшась мести с их стороны.

Однако на этот раз Торд Хриповатый и его головорезы явно перегнули палку. Избиение Сфирна и тяжкое унижение его жены и сестры замолчать было никак нельзя. Насильников надлежало судить княжеским судом, следуя древнему славянскому обычаю. Владимир понимал, что ему не взять голыми руками Торда Хриповатого и его воинов-гаутов, придется применить силу. Но тогда без кровопролития не обойтись. А если за воинов-гаутов вступится вся варяжская дружина, то неизвестно, чем все это может закончиться.

Владимир обратился за советом к Добрыне.

— Рано или поздно такое зло должно было случиться, племяш, — сказал Добрыня. — Необузданность варягов давно стоит поперек горла у имовитых киевлян. Тебе придется осудить Торда и его людей на изгнание из Киева, да еще взять с них пеню за насилие над знатными женами.

От Калокира Добрыня узнал, что ромеи собираются воевать с болгарами, поэтому он предложил послу, чтобы тот убедил Торда и его дружину вступить в ромейское войско. Добрыня также встретился со Стюрбьерном Старки, уговорив его не вступаться за насильника Торда и его смутьянов. Стюрбьерн Старки не меньше Добрыни хотел избавиться от воинов-гаутов, которые при дележе добычи неизменно требовали себе лучшую часть. Он не произнес ни слова в защиту Торда.

Калокиру не составило труда сговорить Торда и его дружинников отправиться вместе с ним в Царьград. Добрыня предоставил Торду и его людям пять больших насадов для путешествия вниз по Днепру и дальше — по теплому Греческому морю.

Торд, негодуя на Стюрбьерна Старки за бездействие на суде, сманил с собой еще около пятидесяти человек из его дружины.