Упадок и разрушение Британской империи 1781-1997 - Пирс Брендон

В отличие от этой точки зрения Типу-Султан считал, что англичане завоевали полный контроль везде, куда «впивались когтями»^[268]. После поражения от Корнуоллиса Типу мечтал (и буквально, и метафорически) о «священной войне» (джихаде) ради мести. Он тоже искал союзников, с готовностью сделав попытку завязать Дружеские отношения с давним противником Британии, и даже позволил Якобинскому клубу закрепиться в Серингапатаме.

Уэлсли признавал ненависть Типу, который, как он понимал, никогда не успокоится. Губернатор считал, что главной целью похода Наполеона в Египет, судя по всему, является «удовлетворение требования Типу-Султана о военной помощи в полном соответствии с его желаниями»^[269]. И он вознамерился заставить Типу отказаться от всех связей с Францией^[270].

Пока Калькутта и Серингапатам обменивались поразительно неискренними словами, Типу систематически демонизировали. Британцы представляли его как опасного радикала, симпатизирующего санкюлотам во Франции, а заодно и «друга республиканцев в Америке». Кроме того, правитель Майсура был «безжалостным дикарем»^[271], притеснителем индусов, убийцей христиан. «Любые драконовские законы кажутся милостивыми в сравнении с его правлением, — писал один из обвинителей о своде законов Типу. — Его законы соединяли смертельные ужасы с хладнокровной иронией, грязные насмешки с извращенными увечьями, обезьяньи проделки с гнусностью чудовища»^[272].

Наверняка Типу был способен на жестокость и фанатизм, особенно, против тех, кто отказывался принимать ислам. Как заявил один английский офицер, «я сам стал свидетелем варварского зрелища, неизвестного любой цивилизованной нации. Несчастных индусов вешали дюжинами на деревьях вдоль дороги»^[273]. Типу-Султан отличался смуглым цветом лица, горящими глазами и «кровожадностью». Он сделал многое, чтобы завоевать прозвище «Майсурский Тигр»^[274], которое ему дали англичане.

Самому Типу очень нравилось это прозвище, он украшал свои дворцы и мебель, оружие и доспехи тигриными мотивами. Его собственный трон, восьмиугольное сиденье из подушек, покоился на спине огромного золотого тигра, значительно превышающего реальные размеры животного, там же имелись и тигриные головы с драгоценными камнями. Узкий проход в спальню Типу-Султана охраняли четыре живых тигра. Правитель часто говорил, что «предпочел бы прожить два дня, но как тигр, чем двести лет, но как овца»^[275]. (В дальнейшем такие же чувства выражал и Муссолини).

С точки зрения британцев, ничто лучше не показывало яростную натуру Типу, чем его самый знаменитый артефакт. Это был деревянный тигр, который при повороте ручки ревел, набрасываясь на европейского солдата, а последний поднимал руку и в отчаянии стонал. Этот чудовищный механизм в дальнейшем выставили в Лондоне (там, в Музее Виктории и Альберта, его можно посмотреть до сих пор). Вместе с другими образами, например, театральными версиями штурма Серингапатама^[276], он провозглашает зверство Типу и героический характер английской цивилизующей миссии.

Осуждение нравственности Типу-Султана звучало не очень убедительно из уст нации, которая так жестоко обходилась с осужденными и рабами. В любом случае, эти стрелы не попадали в цель. Если смотреть в контексте царствования на юге Индии, то Майсурский Тигр хотя и не стал ручным, но и полностью диким не являлся. Типу был умен, образован и сообразителен. Он владел библиотекой из двух тысяч томов (тщательно завернутых и упакованных в ящики для защиты от белых муравьев). Несомненно, чтение развивало его страсть к новизне.

Правителя в равной мере очаровывали и западные технологии, и восточная астрология; он носил золотые карманные часы и магический серебряный амулет. Его армию обучали французы, в некоторых отношениях она превосходила английскую. Артиллерия Типу-Султана была «и больше нашей, и била на более дальнее расстояние», как писал один английский офицер. Его артиллеристы отличались смелостью — «особенно, после приема какого-нибудь наркотика».

В целом, правитель представляется уважаемым и серьезным противником^[277]. Он славился привередливостью и требовательностью. Типу-Султан всегда был гладко выбрит, смазывал подбородок миндальным маслом. Его мускулистое тело было склонно к полноте, но он отличался тонкими запястьями и лодыжками. Типу регулярно проходил массаж. Рядом с его троном, сидя на котором, правитель смотрел в сторону Мекки, всегда клали тонкий белый платок, ставили черную эмалированную вазу с цветами и серебряную плевательницу.

Хотя даже дворовых слонов обучали почтительно кланяться ему, Типу одевался просто, ограничивал себя в еде (на завтрак ел электуарий (лекарственную кашку) из мозгов самцов ручных ласточек), проводил мало времени на женской половине. Он был хорошим охотником, несравненным наездником, храбрым солдатом, отличным стрелком^[278]. Им восхищались, его боялись. Подданные Типу-Султана, очевидно, не считали его тираном, фанатиком и изувером. Они оплакивали его смерть. Многие простерлись ниц перед похоронной процессией, выражая свое горе громким плачем и стенаниями^[279]. Даже разделенное на касты население Малабарского берега, где выращивались специи, судя по всему, предпочитало его правление, а не британское.

В Майсуре, на широкой равнине с плодородными землями для выращивания зерна, рисовыми полями и рощами кокосовых пальм, находились густонаселенные деревни, которые расцвели при правлении Типу. Он же ввел разведение шелкопрядов и шелководство.

Серингапатам, священный остров Вишну на реке Кавери, был «самым богатым, самым удобным и красивым местом, которым в наши дни владел кто-либо из местных индийских князей»^[280]. Великолепные здания поднимались среди тропических фруктовых садов. Над крепостными валами форта возвышались украшенные резьбой или лепниной башни храмов и окаймленные разноцветными полосами минареты мечетей. На окруженной стенами территории стоял великолепный новый дворец Типу, украшенный зодиакальными созвездиями и стихотворными строками, подчеркивающими «божественное превосходство величественной личности правителя»^[281]. Столь же великолепными были цветочные арабески, украшающие тиковый интерьер Дауриа Даулат Баг — Паркового дворца, посвященного морским богатствам. Там находилась гигантская настенная роспись, прославляющая победу над британцами Хайдара Али, индийского Верцингеторига, в сражении за Поллилор. [Верцингеториг— знатный галл, избранный правителем Галлии; в 52 г. до н.э. он начал войну против Цезаря, но был побежден, взят в плен, а впоследствии казнен. — Прим. перев.]