Данте. Жизнь. Инферно. Чистилище. Рай - Екатерина Мишаненкова

Италия! Кидаемый по воле Бурливых волн, ты — остов корабля, Носящийся без верного руля! Среди племен ты не царица боле: Терзаема раздором и стыдом — Приют скорбей и непотребный дом. Тот светлый дух приветствовал, как сына, Страны своей родимой гражданина. А ныне что? Враждой разлучены Живущие в одних стенах сыны, И нет угла во всей земле обширной, Где жили бы спокойно жизнью мирной. Юстиниана смелая рука Тебя сдержать старалась бесполезно. Пока в седле не будет седока — И надобности нет в узде железной: Лишь увеличен ею твой позор. Когда б ты чтила Господа веленье. Ты Цезарю вручила б управленье. О, дикий конь! Не с тех ли самых пор Ты сделался упрям и непокорен, Как, будучи (увы, к его стыду!) Альбрехтом взят тевтонским на узду, Ты не был им оседлан и пришпорен? Рудольфа сын, обязан был седлом Ты завладеть! И твой отец в былом, И ныне ты, из трусости корыстной, Дозволили ватаге ненавистной Опустошить великолепный сад Империи. Укоры вам стократ За это шлю — отныне и вовеки! Враждуют Капулетти и Монтекки; Мональдо с Филиппески — во вражде. Повсюду страх, насилие и горе, Ошибок ряд увидишь ты везде, Опасности грозят Санта-Фиоре. Приди взглянуть на Рим, тебе родной! Он, как вдова, не осушает очи, К тебе с мольбой взывая дни и ночи: — «Зачем, о ты, мой Цезарь, не со мной?» Взгляни, как все исполнены любовью! И, если ты не пожалеешь их — Себя стыдись и славы дел твоих! Владыка наш, Ты, искупивший кровью Грехи людей, умерший на Кресте, — Ужель от нас Ты отвращаешь взоры? Иль мы в земной не видим слепоте Путей Твоих? Посеяны раздоры Тиранами во всей земле родной, Где каждый вождь становится Марцеллом. Я не коснусь в моем укоре смелом, Флоренция моя, тебя одной. Живет в сердцах у многих справедливость, А у тебя в устах она живет. Сынам твоим присуща торопливость, И, прежде чем их кто-либо зовет, Бегут они опрометью вперед, Готовые служить любому делу. К завидному ты призвана уделу! Довольна будь, родная сторона, Богатствами и мудростью полна, Все лучшее имея, даже — море! А прав ли я — увидим это вскоре. Ты превзошла на первой же поре В правлении и Спарту, и Афины, Твои законы тоньше паутины, И тем, что ты сплетаешь в октябре, — Не пережить ноябрь до середины. Как много раз в течение времен, Мне памятных, меняла без причины Ты у себя обычаи, закон, Правителей, монету, учрежденья. Припомни все, — и ты найдешь сравненье, Пришедшее невольно на язык: Положена на мягкий пуховик, Так мечется, без устали стеная, На нем порой капризная больная.