По большому льду. Северный полюс - Роберт Эдвин Пири

Мы установили, что размеры бухты составляют около 9 миль в ширину у устья и около 15 миль в длину. Как и большая часть этой береговой линии, она была нанесена на карту неправильно. Согласно карте, берега бухты можно было назвать восточным и западным, в действительности же они составляли скорее северную и южную ее границы. Бухта суживается очень постепенно к своей вершине, где ее ширина – около 4 миль. У вершины виднелся громадный ледник, с которого в воду сходят айсберги, рассыпанные по проливу.

Я немедленно послал свою партию на берег, сначала на южную, а затем на северную сторону бухты, чтобы выбрать место для лагеря. Сделать это было не так уж и легко, так как нужно было учесть сразу несколько обстоятельств, а тот, кто должен был принять окончательное решение, вынужден был смотреть глазами других. Дом должен стоять не слишком далеко от берега, на участке, где он не будет раздавлен оползнем или камнепадом, где его не смоют потоки воды ранним летом и где, однако, он будет прикрыт от неистовых порывов зимних ветров и будет максимально освещаться солнечным светом.

Лед не давал возможности изучить северный берег, хотя я и предпочел бы зимовать на этой стороне бухты, так как она предоставляла лучшую защиту от северных ветров. Миссис Пири сопровождала разведывательную партию, и ее взвешенное решение окончательно определило выбор места. Она предпочла маленький холмик на южном берегу, между двумя ручейками, на высоте около 100 футов от уровня воды бухты. Мягкая земля этой небольшой, покрытой травой и цветами возвышенности позволила построить дом, не проводя трудоемких земляных работ, откос во все стороны обеспечивал сухость, а легкое возвышение предоставляло хороший вид на бухту. Единственным недостатком этого места было то обстоятельство, что утесы с южной стороны будут закрывать солнце ранней весной и поздней осенью, однако с этим пришлось смириться.

В воскресенье, 16 июля, погода была в выcшей степени ясной и теплой. Ранним утром члены моей партии сошли на берег с кирками, лопатами и лесоматериалами и начали копать фундамент. На фут ниже поверхности почва уже была замерзшей. Эта работа продолжалась целый день, после чего настало время заняться каркасом, уже подогнанным в бухте Мелвилла: его нужно было только собрать и сколотить гвоздями.

Я долго изучал все аспекты строительства моего дома. Мне хотелось, чтобы он сочетал минимальные вес и размеры с максимальной прочностью, теплотой и удобством.

Внутренние размеры дома составляли: 21 фут в длину, 12 футов в ширину и 8 футов в высоту от пола до потолка.

Хотя постройка дома началась сразу же после прибытия и велась очень энергично до тех пор, пока он не был перекрыт крышей, однако окончательно наше жилище было достроено только через несколько недель; работы в нем продолжалась время от времени, в промежутках между другими, более важными и срочными занятиями.

Завершенный дом состоял из двух обшивок, наружной и внутренней, разделенных воздушным пространством, образованным каркасом; ширина этого пространства варьировалась в пределах от 10 дюймов по бокам до более 3 футов в центре кровли.

С наружной стороны он был покрыт воздухонепроницаемой обшивкой, состоящей из плотно подогнанных листов просмоленной бумаги двойной толщины; с внутренней стороны – обшит толстыми досками, все щели между которыми были законопачены серой оберточной бумагой. Внутренняя стена была дополнительно обтянута плотными красными шерстяными индейскими одеялами.

Это сделало дом теплым и уютным и вполне пригодным для проживания летом и весной. Однако защитить нас от неистовых бурь полярной зимней ночи и температуры в полсотни градусов ниже нуля он не мог. Именно поэтому на расстоянии 4 футов вокруг всего дома была построена стена.

Основанием этой стены были камни, торф, пустые бочки, верхняя ее часть была построена из деревянных ящиков, в которых хранились жестяные коробки с продуктами, Ящики были расставлены с перекрытием, как обычно делают при кладке кирпичной стены. Я заранее предполагал и такое использование этих ящиков и поэтому специально заказал одинаковыми по размерам.

Зазор между домом и стеной был накрыт брезентом, а позже, когда пошел снег, кровля дома и коридора также были накрыты брезентом, этим же материалом были плотно обложены с наружной стороны и стены. Расположив таким образом ящики с продуктами, я высвободил дополнительное пространство внутри дома; доступ к продуктам был таким же простым, как если бы они хранились в доме на полках, а защитная стена прекрасно оберегала дом от капризов погоды.

В то время, как члены моей партии строили дом, экипаж судна занимался выгрузкой припасов и угля. Решение этой задачи отняло четыре совсем не легких дня. Айсберги не позволяли «Коршуну» стать на якорь, и он медленно курсировал вдоль берега, в то время как припасы перевозились моими вельботами.

В понедельник, 27 июля, после обеда меня перевезли, привязав к доске, на берег и положили в моей маленькой палатке, поставленной позади дома, откуда я мог наблюдать за работой. Мои люди работали до полуночи; в этом им любезно помогал мистер Ашхёрст, из партии профессора Гейльприна. Когда весь каркас был выгружен, они отправились на «Коршун», оставив миссис Пири и меня в палатке. Стая белых китов подошла, пыхтя и фыркая, к берегу перед палаткой; они и пуночки были единственными, кто навестил нас этой ночью.

Наш лагерь находился на расстоянии двух с третью миль к северо-востоку от мыса Кливленда, крайней точки южного берега бухты. Наши координаты были 77°40' с. ш. и 40°40' з. д. Мы расположились примерно на 30 миль севернее той широты, на которой разбилась несчастная «Жанеттта». На расстоянии одного градуса к северу произошли главные события в истории экспедиций пролива Смита. Два или три дня пути на вельботе или санях, в зависимости от времени года, привели бы нас к зимним лагерям Кейна, Хейса и Баддингтона или к страшному мысу Сабин, где погибла большая часть партии Грили. С нашего берега мы могли видеть острова, названия которых вписаны золотым буквами в летописи полярных исследований. За западной оконечностью острова Нортумберленд в хорошую погоду ясно и четко просматривались утесы «острова Гаклюйта», приютившего, почти триста лет тому назад, храброго Баффина с его маленьким судном.

Мы готовились провести зимнюю ночь на расстоянии 740 географических миль от Северного полюса.

Миссис Пири и я попрощались с нашими друзьями из западно-гренландской экспедиции и экипажем судна вечером 29 июля, так как «Коршун» должен был отчалить ночью или на следующее утро. Члены моей партии оставались на «Коршуне» и писали письма домой. Всю ночь ветер и дождь налетали порывами на нашу белую палатку на пустынном гренландском берегу. К утру мы заснули, но около 5.30 я был разбужен свистком «Коршуна». Я услышал прощальные крики, медленный шум винта «Коршуна» и скрип весел в уключинах. Моя партия переправлялась на берег, а «Коршун» ушел от нас к солнечным южным берегам. Миссис Пири, утомленная долгим бодрствованием, крепко спала, и я не хотел будить ее, прежде всего потому, что вид маленького судна, которое долго было для нее домом, а теперь исчезало среди айсбергов, мог сильно ее расстроить.