Донское казачество в войнах начала XX века - Наталья Рыжкова

К весне 1915 г. соотношение сил на Восточном фронте изменилось в пользу австро-германского блока. В России уже отчетливо обозначилась угроза катастрофы в боевом снабжении армии. Превосходство врага в тяжелой артиллерии, заметное в начале войны, к началу летних операций 1915 г. стало подавляющим. Чтобы разгромить русский Юго-западный фронт и овладеть Галицией, противником создавалась мощная военная группировка. Германо-австрийское командование планировало прорвать русские позиции на участке Горлице — Громник (примерно на 40 км юго-восточнее от современного польского города Тарнув), окружить и уничтожить 3-ю русскую армию генерала Д.Р. Радко-Дмитриева западнее Санок и далее развивать наступление на Перемышль и Львов. На участке прорыва противник имел многократное превосходство в живой силе и артиллерии.

В период Горлицкого прорыва германской армии генерала Августа Макензена против фронта одного из корпусов 10-й армии неприятель сосредоточил более 200 тяжелых орудий, не считая легкой артиллерии. А во всей 3-й русской армии на фронте в 200 верст было всего 4 тяжелых орудия. И германцы прекрасно использовали это свое преимущество. Вот как описывал бои у Горлицы генерал Н.Н. Головин: «…Как громадный зверь, немецкая армия подползала своими передовыми частями к нашим окопам, но лишь настолько, чтобы приковать к себе наше внимание… Затем этот “зверь”-гигант подтягивал свой хвост — тяжелую артиллерию. Последняя становилась в районы, малодоступные для нашей легкой артиллерии… и с немецкой методичностью начинала барабанить по нашим окопам… пока они не были сровнены с землею и защитники их перебиты. После этого “зверь” осторожно вытягивал свои лапы — пехотные части — и занимал наши окопы; в это время тяжелая артиллерия держала под жестоким огнем… наш тыл, а выдвинувшаяся немецкая легкая артиллерия и пулеметы охраняли… пехоту от наших контратак…

Немцы могли беспрепятственно повторять этот способ действий. У нас было не только мало артиллерии, но и та, которая была, молчала из-за отсутствия снарядов…»{130} Офицер 19-й Донской казачьей батареи Е. Ковалев вспоминал позднее, что летом 1915 г., несмотря на то что батарея располагала полным боекомплектом, разрешалось выпускать не более двух снарядов в день{131}!

Именно на участке X армейского корпуса, избранном германским командованием местом Горлицкого прорыва, располагались огневые позиции 9-й Донской казачьей батареи сотника Александра Болдырева (4-й Донской артиллерийский дивизион, в состав которого входила батарея, был временно передан на усиление 9-й пехотной дивизии). В приказе на награждение сотника А.В. Болдырева орденом Св. Георгия 4-й степени говорилось: «…в боях у деревни Менцины (деревня Менцина Белька. — Н.Р.) с 4 по 7 марта 1915г., командуя батареей и находясь на передовом наблюдательном пункте под ружейным, пулеметным и артиллерийским огнем, с непоколебимым мужеством отбивал с громадными потерями неоднократные яростные атаки противника на наши слабо занятые позиции. Своим искусным ведением огня привлек на себя огонь 3 неприятельских батарей, не позволяя им действовать против нашей пехоты и казаков. В бою 7 марта, доблестно исполняя долг свой, запечатлел свой подвиг смертью храбрых»{132}. Прорыв германо-австрийских войск начался утром 19 апреля 1915 г. после многочасовой артиллерийской подготовки. На участке 3-й русской армии Юго-западного фронта в результате мощного натиска врагу удалось сильно вклиниться в боевые порядки русских частей на стыке IX и X армейских корпусов, занимавших оборонительные позиции в районе Горлицы. Для ликвидации образовавшегося разрыва общей линии фронта русское командование срочно стянуло сюда крупные силы конницы. Оперативный кавалерийский заслон составили: 3-я Донская казачья дивизия, 2-я Сводно-Казачья дивизия, 3-я Кавказская казачья дивизия и 16-я кавалерийская дивизия, объединенные в конный отряд генерал-лейтенанта Николая Григорьевича Володченко. После упорного, мужественного сопротивления русские войска были принуждены оставить свои позиции, но одержанная победа досталась противнику ценой больших потерь. Вынужденное отступление пехоты прикрывала кавалерийской завесой русская конница, в том числе вышеуказанное соединение донских казаков. Позже 3-я Донская казачья дивизия надежно обеспечивала отход частей X армейского корпуса и стойко вела непрерывные тяжелые арьергардные бои с более сильным противником{133}. 9 (22) июня 1915 г. неприятель вновь занял австро-венгерский город Львов. Русские войска постепенно под давлением превосходящих сил врага оставили большую часть Галиции.

На крайнем левом фланге Юго-западного фронта в Буковине ситуация складывалась несколько иначе. На этом участке военного противоборства, несмотря на переброску германского корпуса Маршаля, больших успехов противнику добиться не удалось. Правда, с важного рубежа обороны по реке Прут русским частям пришлось отступить. Однако после вынужденного отхода с тяжелыми боями на новый рубеж к Днестру русские войска сумели остановить дальнейшее продвижение противника на восток. Свою славную лепту в этот существенный успех внесли донские казачьи части. 1-я Донская казачья дивизия с середины мая по начало июня 1915 г. вела тяжелые арьергардные бои и постепенно отходила к Хотину (ныне город с тем же названием в Черновицкой области, примерно в 40 км северо-восточнее самого областного центра). 3(16) июня 1915 г. после кровопролитного столкновения казаки отбросили наседавшего противника от города. Здесь 1-я Донская казачья дивизия крепко держала оборону до самого начала августа, так и не позволив напиравшему неприятелю переправиться на левый берег Днестра.

Таким образом, в ходе Горлицкой военной операции (19 апреля (2 мая) — 9 (22) июня 1915 г.) германо-австрийские войска не достигли желаемого крупного стратегического успеха. Все дело свелось фактически не к широкому прорыву русского фронта, а к его постепенному «продавливанию». Наступление противника развивалось крайне медленно. Это неизбежно дало русскому командованию прекрасную возможность планомерно осуществить глубокий стратегический отход.

В жестоких и кровопролитных боях 1914–1915 гг. опытный командный и кадровый рядовой состав армии в значительной степени был выбит, а на смену им шли запасники, слабо подготовленные, излишне чувствительные к боевым потрясениям. «Нет подготовленных солдат… — писал генерал от инфантерии Михаил Васильевич Алексеев. — А то недоученное, что мне по каплям присылают, приходится зачислять в число так называемых “ладошников”, которые, не имея винтовок, могут для устрашения врага хлопать в ладоши»{134}.