Война 1812 года в рублях, предательствах, скандалах - Евсей Гречена

Вот, например, что он писал жене 18 апреля 1812 года:

«Ежели Бог даст, что сделаю мир, то боюсь, допустят ли меня до Петербурга. Впрочем, кажется, что мне при армии делать нечего. Места, слава Богу, заняты достойными людьми».

Каковы бы ни были реальные мотивы Кутузова, взбешенный император Александр в конце концов убрал его с поста командующего и назначил на это место адмирала П. В. Чичагова. Объясняя отставку Кутузова, Александр заявил:

«Мир с Турциею не подвигается; неистовства войск наших в Молдавии и Валахии раздражили жителей; ко всему этому присоединяются беспечность и интрига. Кроме того, я не думаю, чтоб теперешний главнокомандующий, виновник этих бедствий, был способен получить результаты, для которых потребны: энергия, сила воли и поспешность в исполнении».

* * *

Павел Васильевич Чичагов происходил из древнего княжеского рода и был сыном прославленного адмирала Василия Яковлевича Чичагова, умершего в апреле 1809 года.

«Адмирал Павел Чичагов был уже тем „не любезен“, что первым и единственным осудил коррупцию в Дунайской армии Кутузова»[25].

Это и неудивительно, ведь, отправляя Чичагова на юг, император Александр сказал ему следующие слова: «Я вам не даю советов, зная, что вы злейший враг произвола».

Прибыв в Бухарест, Чичагов быстро обнаружил злоупотребления со стороны Кутузова. В его армии «процветало воровство, а потери в личном составе из-за болезней были сопоставимы с боевыми. Чичагов доложил об этом высочайшему начальству. Впрочем, особого шума чичаговский доклад не произвел. Однако это разоблачение вскоре аукнулось адмиралу»[26].

Человеком Чичагов был сложным. С одной стороны, вице-адмирал В. М. Головнин писал, что он лишь «самого себя считал способным ко всему, а других ни к чему». Но был и другой Чичагов — честный, решительный, ранимый, готовый прийти на помощь, когда другие бездействуют. За что он, впрочем, и поплатился.

Очень скоро мы увидим, чем закончится для него конфликт с М. И. Кутузовым.

* * *

Итак, переговоры шли очень медленно, и, недовольный их затянутостью, Александр I решил заменить Кутузова. В результате он назначил главнокомандующим Молдавской армией бывшего военно-морского министра адмирала П. В. Чичагова.

Следует отметить, что этот адмирал пользовался исключительным расположением императора. Назначая его в Бухарест в качестве преемника «медлительному» Кутузову, он характеризовал его в одном из своих писем как «человека с головой (homme de tete)».

А что же Кутузов? Узнав о назначении Чичагова, он, «дабы не упустить лавры миротворца, поспешил первым заключить мир с Турцией».

Как говорится, и смех, и грех, ибо этой своей поспешностью, доселе и никогда после того ему несвойственной, он поставил императора и адмирала в глупейшее положение.

Фактически Кутузов «форсировал подписание мирного Бухарестского договора», и сделано все было на не вполне выгодных условиях, так как Россия приобрела лишь Молдавию по реке Прут, хотя фактически уже давно занимала всю Румынию до Дуная.

Бухарестский мир был подписан М. И. Кутузовым 4 (16) мая 1812 года. Да, согласно этому миру к России отошла часть Молдавии, которая позже стала называться Бессарабией, но, с другой стороны, другая часть Молдавского княжества осталась под турецким господством. Более того, мир, подписанный Кутузовым, обязал Россию возвратить Порте все пункты на Кавказе, «оружием завоеванные» (Турции были возвращены Анапа, Поти и Ахалкалаки).

К сожалению, мирное соглашение «было подписано на условиях побежденных турок, многие важнейшие условия российского правительства не были выполнены»[27].

Именно по этой причине Кутузов вновь впал во временную немилость. Как следствие, он был отозван в Санкт-Петербург и на некоторое время остался не у дел. А через два дня после подписания мира в Бухарест приехал новый главнокомандующий Дунайской армией — адмирал Чичагов.

Прибыв на место, адмирал мог лишь частично исправить положение. Это и понятно — главное дело уже было сделано. Между тем ненависть Кутузова к Чичагову росла.

Генерал А. Ф. Ланжерон:

«Мы узнали, что Кутузов был замещен адмиралом Чичаговым. Кутузов был в отчаянии предоставить Чичагову заключать мир, что мог бы совершить он сам гораздо раньше. Он понял свои ошибки, раскаивался в них и находился в ужаснейшей ситуации. Но счастье и тут помогло ему. Тогда Кутузов не дал ни минуты покоя посредникам, и, к нашему большому удивлению и радости, мир был заключен Кутузовым <…> тремя днями раньше приезда Чичагова, который мог бы иметь честь сделать то же, если бы приехал скорее. Повторяю, что этот мир был и будет для меня загадкой».

Оставшись не у дел, Кутузов вскоре уже находился в своем родовом имении, рядом с женой и всем тем, что нравилось ему гораздо больше длительных переходов и прочих военных забот. При этом, напомним, уже шел 1812 год, а опытный генерал от инфантерии, каковых в русской армии было тогда не так и много, стал «только зрителем борьбы народов».

* * *

Как и многие российские придворные и генералы, Александр I недолюбливал «старую лисицу» Кутузова за склонность к интриганству. В самом деле, «не будет преувеличением сказать, что Кутузов буквально купался во всякого рода интригах, каверзах и приключениях»[28].

Французский генерал Филипп-Поль де Сегюр, сын посла Франции в России еще при Екатерине II, характеризует Кутузова так:

«Он обладал мстительным, малоподвижным характером и в особенности хитростью — это был характер татарина!»

Британский же генерал Роберт Вильсон, хорошо знавший Михаила Илларионовича, дал ему следующую характеристику:

«Фельдмаршал князь Кутузов <…> провел некоторое время в Париже и имел некоторую склонность к французам; при всем его недоверии к Наполеону все же нельзя сказать, что он относился к нему с враждебностью.

Любитель наслаждений, человек обходительный и с безупречными манерами, хитрый, как грек, умный от природы, как азиат, но в то же время европеец, он для достижения успеха более полагался на дипломатию, нежели на воинские доблести, к коим по причине возраста и нездоровья был уже не способен».

При этом Кутузов не гнушался никакими средствами, если для карьерного роста нужно было кого-то «убрать с дороги».

Весьма осведомленный Жозеф де Местр писал, что Александр возмущался, говоря о Кутузове: «Этот человек ни разу не возразил мне». Тот же де Местр свидетельствовал, что монарх ставил Кутузову в вину его «двуличие, себялюбие и развратную жизнь».