Лермонтов и Москва. Над Москвой великой, златоглавою - Георгий Блюмин

И что же? – рядом с этим великолепным, угрюмым зданием, прямо против его дверей, кипит грязная толпа, блещут ряды лавок, кричат разносчики, суетятся булочники у пьедестала монумента, воздвигнутого Минину; гремят медные кареты, лепечут модные барыни… все так шумно, живо, непокойно!..

Вправо от Василия Блаженного, под крутым скатом, течет мелкая, широкая, грязная Москварека, изнемогая под множеством тяжких судов, нагруженных хлебом и дровами; их длинные мачты, увенчанные полосатыми флюгерами, встают из-за Москворецкого моста, их скрыпучие канаты, колеблемые ветром, как паутина, едва чернеют на голубом небосклоне. На левом берегу реки, глядясь в ее гладкие воды, белеет Воспитательный дом, коего широкие голые стены, симметрически расположенные окна и трубы и вообще европейская осанка резко отделяются от прочих соседних зданий, одетых восточной роскошью или исполненные духом Средних веков. Далее к востоку на трех холмах, между коих извивается река, пестреют широкие массы домов всех возможных величин и цветов; утомленный взор с трудом может достигнуть дальнего горизонта, на котором рисуются группы нескольких монастырей, между коими Симонов примечателен особенно своею, почти между небом и землею висящею платформой, откуда наши предки наблюдали за движениями приближающихся татар.

Панорама Замоскворечья с колокольни Ивана Великого.

Художник М.П. Кудрявцев

К югу, под горой, у самой подошвы стены кремлевской, против Тайницких ворот, протекает река, и за нею широкая долина, усыпанная домами и церквами, простирается до самой подошвы Поклонной горы, откуда Наполеон кинул первый взгляд на гибельный для него Кремль, откуда в первый раз он увидал его вещее пламя: этот грозный светоч, который озарил его торжество и его падение!

На западе, за длинной башней, где живут и могут жить одни ласточки (ибо она, будучи построена после французов, не имеет внутри ни потолков, ни лестниц, и стены ее расперты крестообразно поставленными брусьями), возвышаются арки Каменного моста, который дугою перегибается с одного берега на другой; вода, удержанная небольшой запрудой, с шумом и пеною вырывается из-под него, образуя между сводами небольшие водопады, которые часто, особливо весною, привлекают любопытство московских зевак, а иногда принимают в свои недра тело бедного грешника. Далее моста, по правую сторону реки, отделяются на небосклоне зубчатые силуэты Алексеевского монастыря; по левую, на равнине между кровлями купеческих домов, блещут верхи Донского монастыря… А там, за ним, одеты голубым туманом, восходящим от студеных волн реки, начинаются Воробьевы горы, увенчанные густыми рощами, которые с крутых вершин глядятся в реку, извивающуюся у их подошвы подобно змее, покрытой серебристой чешуей.

Когда склоняется день, когда розовая мгла одевает дальние части города и окрестные холмы, тогда только можно видеть нашу древнюю столицу во всем ее блеске, ибо, подобно красавице, показывающей только вечером свои лучшие уборы, она только в этот торжественный час может произвести на душу сильное, неизгладимое впечатление.

Что сравнить с этим Кремлем, который, окружась зубчатыми стенами, красуясь золотыми главами соборов, возлежит на высокой горе, как державный венец на челе грозного владыки?..

Он алтарь России, на нем должны совершаться и уже совершались многие жертвы, достойные Отечества… Давно ли, как баснословный феникс, он возродился из пылающего своего праха?..

Что величественнее этих мрачных храмин, тесно составленных в одну кучу, этого таинственного дворца Годунова, коего холодные столбы и плиты столько лет уже не слышат звуков человеческого голоса, подобно могильному мавзолею, возвышающемуся среди пустыни в память царей великих?!

Нет, ни Кремля, ни его зубчатых стен, ни его темных переходов, ни пышных дворцов его описать невозможно… Надо видеть, видеть… надо чувствовать все, что они говорят сердцу и воображению!..

Юнкер Л.Г. Гусарского Полка

Лермонтов».

Глава 4
«Клянусь, друзья, не разлюбить Москву!..»

Москва – не то: покуда я живу,

Клянусь, друзья, не разлюбить Москву!

Там я впервые в дни надежд и счастья

Был болен от любви…

М.Ю. Лермонтов. 1830-е гг.

Итак, маскарады в Москве, в Благородном собрании, и в особенности тот стихотворный маскарад на Новый, 1832 год, пробуждали в юношепоэте самые мирные и добрые чувства. Ирония и легкая шутка не мешали этим чувствам изливаться в изящных, воздушных стихотворных экспромтах. Нет сомнения в том, что светлое вдохновение дарила родина Москва одному из своих самых любимых сыновей. Но пролетит всего несколько лет, и перед нами уже другой Лермонтов, Лермонтов петербургский, и другой маскарад, уже петербургский, превращенный талантом поэта в полную трагизма драму «Маскарад». От маскарада в Москве к маскараду в Северной столице пролегла прямая дорога как в жизни, так и в творчестве поэта. Герой драмы Лермонтова «Маскарад» Евгений Арбенин говорит:

…Рассеяться б и вам и мне не худо.

Ведь нынче праздники и, верно, маскерад

У Энгельгардта…

Казанский мост через Екатерининский канал на Невском проспекте. Справа – дом В.В. Энгельгардта. Фрагмент панорамы Невского проспекта. Художник В.С. Садовников

Ему вторит прекрасный и трагический образ героини «Маскарада» Нины:

…Отрывист голос твой, и холоден твой взор.

И всё за маскерад – о, я их ненавижу;

Я заклялася в них не ездить никогда…

Во второй сцене драмы «Маскарад» действие как раз и происходит на упомянутом поэтом «маскераде у Энгельгардта». Дом Энгельгардта в Санкт-Петербурге сохранился до наших дней. Ныне это дом № 30 по Невскому проспекту, в котором находится Малый зал Петербургской филармонии. А прежде его владельцем был отставной полковник, чрезвычайный богач, острослов и карточный игрок Василий Васильевич Энгельгардт (1785–1837), петербургский приятель Пушкина.

Памятна постановка «Маскарада» режиссером Ю.А. Завадским (1894–1977) в Москве, в Театре им. Моссовета. За постановку 1964 года он удостоен Ленинской премии – высшей в то время награды. А лучший фильм по драме Лермонтова поставил кинорежиссер Сергей Герасимов в 1941 году. Тогда главные роли Арбенина и Нины блистательно сыграли народные артисты СССР Николай Мордвинов (1901–1966), с выдающимся мастерством исполнявший позднее в концертах «Песню про… купца Калашникова» и стихи Лермонтова, и всем памятная актриса Тамара Макарова (1907–1997). В том же 1941 году Московский театр им. Евгения Вахтангова поставил спектакль «Маскарад», классическую музыку к которому написал композитор А.И. Хачатурян (1903–1978).