Упадок и разрушение Британской империи 1781-1997 - Пирс Брендон

Под предводительством либерала-юриста Джозефа Данкуа они сформировали Объединенный конвент Золотого Берега — движение, которое требовало предоставления самоуправления в самые короткие сроки^[2912]. Это едва ли звучало в виде призыва на баррикады. Но новый секретарь стимулировал и оживил Объединенный конвент. У этого человека отдыхом являлась работа, его мечтой было (как сказала Элспет Хаксли) основать великую Африканскую империю, в которой он сам станет Цезарем^[2913].

Его звали Кваме Нкрума. Он был сыном золотых дел мастера из Кот-д'Ивуара, ходил в колледж в Ачимоте и говорил своим друзьям: «Если мне не удастся освободить свою страну, похороните мне заживо»^[2914]. Нкрума учился в университете Линкольна в Пенсильвании, зарабатывая на обучение мойщиком посуды, посыльным в гостинице, производителем мыла и торговцем рыбой. Из-за того, что ему было негде ночевать, он иногда спал в поездах метро, катаясь между Гарлемом и Бруклином.

Среди прочих предметов Нкрума изучал теологию. Он читал проповеди в негритянских церквях, улучшил дикцию путем замены редких передних зубов на искусственные. Когда мать снова увидела его, то не узнала.

В 1945 г. в возрасте тридцати шести лет Нкрума уехал из США в Соединенное Королевство, чтобы вести крестовый поход против империализма в сердце Европы. Он носил серые костюмы, отличался спокойствием, но был революционером. Романист Ричард Уайт говорил о нем, как о «худощавом, черном, словно уголь; с крупным лицом, с задумчивыми, почти что испуганными глазами, полными, мягкими губами. На его голове выделялись густые курчавые волосы. Руки этого человека двигались медленно, но беспокойно, отражая сдерживаемое напряжение».

Когда он вернулся в Золотой Берег в 1947 г., ничто не могло скрыть тот факт, что Нкрума возложил на себя миссию по изгнанию европейцев из Африки^[2915].

Его пыл и энтузиазм беспокоили юристов из среднего класса и процветающих бизнесменов из Объединенного конвента Золотого Берега — особенно, когда он обращался к ним как к «товарищам». Они хотели представителя, который станет продвигать их претензии на то, чтобы стать правителями Золотого Берега, а Нкрума, судя по всему, нацелился сделаться еще одним Лениным. Британцы думали, что он скорее напоминает Сталина, организуя диктаторство секретариата, хотя они обвиняли этого политика в «обезьяньем подражании Гитлеру»^[2916].

Он, несомненно, был марксистом. Нкрума считал, что империализм — это последняя стадия капитализма, жестокая форма экономической эксплуатации, против которой должны восстать колонии. И он надеялся использовать интеллигенцию Объединенного конвента Золотого Берега в качестве авангарда в борьбе против чужеземного влияния^[2917].

Но он был христианским марксистом. На собраниях его сторонники пели «Вперед идут христианские солдаты». На Нкруму повлиял Ганди, он отказывался от яростной революции. Вместо этого лидер выступал за политику политического образования, организации, а через какое-то время — за мирный отказ от сотрудничества. Используя Объединенный конвент Золотого Берега в качестве своей базы, он обращался к широкому кругу избирателей — клерков, фермеров, занимающихся выращиванием какао-бобов, учителей начальных школ, рыночных торговцев, ремесленников, бывших солдат, молодых мужчин и женщин. Но даже когда Нкрума пытался мобилизовать эти недовольные классы и ездил по стране на ветхом автомобиле, они выплеснули свое недовольство в бойкоте слишком дорогих европейских товаров. Это привело к спонтанным мятежам.

28 февраля 1948 г. две тысячи человек пошли маршем к губернатору в замок Кристинсбург. Среди них оказались и бывшие солдаты. Люди хотели представить петицию губернатору, но столкнулись с полицией. Когда приказ старшего полицейского Имрая стрелять в бросающую камни толпу проигнорировали, он сам схватил винтовку, убил двоих человек и ранил еще нескольких. В дальнейшем комиссар похвалил его за «очень хорошее шоу». Однако выстрелы обратили демонстрантов в бегство. Некоторые из них фактически пробежали по овальному крикетному полю во время европейского матча — как записал старший полицейский, «к ужасу и отвращению игроков, судей и болельщиков»^[2918].

Тем временем беспорядки в центре Аккры быстро перешли в «дичайшие эксцессы насилия толпы, кровопролитие, грабежи и поджоги». Десятки тысяч людей носились по улицам. Они напивались украденными спиртными напитками из магазинов на Кингсвей, атаковали европейцев, переворачивали и поджигали машины, разбили ворота тюрьмы Ушер-форт и освободили некоторых заключенных. Когда насилие перекинулось на другие города и количество смертей выросло до двадцати девяти, губернатор запаниковал, опасаясь коммунистического переворота. Он объявил чрезвычайное положение, призвал подкрепление и арестовал лидеров Объединенного конвента Золотого Берега. Среди них оказались Данква и Нкрума. Их вскоре освободили, чтобы они дали показания проводившей расследование комиссии, которую возглавлял барристер Айкен Уотсон.

Комиссия сообщила: цель Нкрумы — создать Союз Западно-Африканских Советских Социалистических Республик. Обвинение было фальшивым, но оно подтвердило: Нкрума — самый радикальный националистический лидер Золотого Берега. Более того, комиссия Уотсона заявила: конституция Бёрнса, задуманная как высшая точка просвещения два года назад, «устарела с момента появления»^[2919]. Ее следовало пересмотреть, чтобы предоставить способным африканцам должную роль в управлении страной, которой плохо служило колониальное правительство, полагающееся на феодальных вождей племен.

Министерство по делам колоний жалила критика, его шокировали предложения таких безрассудных перемен. Но беспорядки вызывали лихорадочное беспокойство: Золотой Берег может обернуться еще одной Бирмой или Палестиной. В 1949 г. министр по делам колоний Крич Джонс назначил нового губернатора — сэра Чарльза Арден-Кларка. Очевидно, он хорошо подходил для этой должности. Этот чиновник начинал службу в Западной Африке и только что вернулся из диких местностей Саравака, где ему требовались «мощная голова, асбестовый желудок и железная задница».

Крич Джонс предупредил его: «Золотой берег находится на грани революции. Мы можем его потерять»^[2920].