Великий Мао. "Гений и злодейство" - Юрий Галенович

Можно бесконечно рассуждать о Сталине, которому нравилось, когда в песнях его называли «великим», а также «мудрым, родным и любимым», и о Мао Цзэдуне, который полагал правильным и необходимым, что его именовали «самым-самым-самым красным солнцем», «великим вождем, великим учителем, великим главнокомандующим, великим кормчим». Эта тема неисчерпаема.

В начале XXI века их взаимоотношения видятся иначе, чем при их правлении и жизни. После смерти Сталина прошло более полувека; после смерти Мао Цзэдуна – более трех десятилетий.

Люди каждого поколения по-своему оценивают прошлое.

В частности, об этом еще могут говорить те, кто жил при правлении Сталина и Мао Цзэдуна и кто вздохнул более или менее свободно после их ухода в мир иной.

Судьбы России и Китая в XX веке сходны в том, что они на десятилетия попали под власть этих тиранов, когда людям приходилось жить в страхе за свою жизнь даже в мирное время.

Если в двух словах подвести итог правления Сталина и Мао Цзэдуна, то можно сказать: «Людей жалко».

Сталину и Мао Цзэдуну людей было не жаль.

Для каждого из них ценность представляла только их собственная жизнь и власть.

Добравшись до ее вершин, Сталин и Мао Цзэдун свои ум и волю подчинили тому, чтобы любой ценой удерживать в своих руках власть над как можно большим количеством людей.

Сталин и Мао Цзэдун пришли к власти тогда, когда Россия и Китай переживали лихолетье, оказались втянуты в междоусобную борьбу, когда царила смута.

При этом большинство людей, поддавшись своим слабостям, своему невежеству или идеализму, допустили господство над собой сил тоталитаризма, разрушения и зла, враждебных самой природе человека как разумного и доброго существа.

Во главе этих сил застыли на десятки лет Сталин и Мао Цзэдун.

Каждый народ с течением времени по-разному оценивает своих правителей.

Мы обращаемся к взаимоотношениям Сталина и Мао Цзэдуна постольку, поскольку речь идет о том, как складывались взаимоотношения и как соотносились интересы наших стран и народов при их правлении.

При этом фигуры Сталина и Мао Цзэдуна предстают одновременно и как своего рода символы наций, и как личности всемирно-исторического масштаба.

Очень сложным при этом выглядит вопрос о том, в какой степени Сталин и Мао Цзэдун могут считаться выразителями коренных интересов своих наций.

Естественно, что под давлением народов они были вынуждены выражать и такие интересы.

В то же время в еще большей степени каждый из них руководствовался своими желаниями.

Сталин и Мао Цзэдун не доверяли один другому.

При этом «простой человек» в обеих странах находился под воздействием идейно-политического воспитания в духе «братской и нерушимой дружбы».

На самом деле ложь выступала как форма поддержания равновесия в отношениях Сталина и Мао Цзэдуна, наших стран и народов.

Мао Цзэдун, обуянный подозрительностью и ненавистью к врагам внутри своей страны и за ее рубежами, был постоянно настроен на то, чтобы бросать вызов всем и вся, всегда быть готовым к атаке.

Сталин учитывал агрессивный настрой Мао Цзэдуна, его гипертрофированную обиженность и задиристость и предпринимал все возможное с тем, чтобы унять, утихомирить партнера, сохраняя нормальные взаимоотношения.

Основная забота Сталина при этом состояла в том, чтобы Россия и Китай оставались при своих интересах и в союзных, а не враждебных отношениях.

Мао Цзэдун фактически вел дело к противостоянию.

Сталину удалось «обуздать» Мао Цзэдуна на основе совпадения коренных интересов обеих наций.

Внешне, будучи вынужден смириться с позицией Сталина, а также будучи заинтересован в получении бесценной помощи и поддержки с его стороны, со стороны его страны, Мао Цзэдун «держал свой камень за пазухой», то есть готовился предъявить «счет» по территориальному «реестру».

В представлении Мао Цзэдуна и была «ничья» в его «схватке» со Сталиным.

Иначе говоря, Мао Цзэдун в своем воображении тешил себя мыслью о дружбе, союзе и взаимной помощи в 1950 г., «вырвал кое-что из пасти тигра» (под которым он подразумевал нашу страну и Сталина).

Сталин же стоял на твердой почве совпадения национальных интересов наших двух стран.

Благодаря этому середина двадцатого столетия оказалась мирным временем во взаимоотношениях России и Китая.