Дэн Сяопин - Александр Панцов

Дэн и Гун прибыли в Гонконг в самом начале сентября 1929 года. Великий город, построенный англичанами, колонизировавшими эту часть Китая в 1842–1898 годах, жил обычной деловой жизнью. В гавани непрерывно разгружались и загружались корабли, а вдоль пролива Виктория, отделяющего одноименный холмистый остров от материка, теснились сотни джонок в три, четыре, а то и пять рядов. В них жила беднота, не имевшая другого пристанища. Как и везде на китайском юге, эти плавучие жилища назывались «сампанами» (в буквальном переводе «три доски»).

Сойдя на берег на острове Виктория, Дэн и Гун тут же наняли рикшу, который довез их до гостиницы. Находилась она в северной части острова, неподалеку от ипподрома, в районе, именуемом «Долиной счастья». Когда-то, в середине XIX века, здесь было городское кладбище, которому местные остряки на американский манер дали такое «веселое» название^[23]. В том же квартале жили руководители гуандунского комитета Компартии Китая Хэ Чан и Не Жунчжэнь с женами. Немного отдохнув и оставив Гуна в гостинице, Дэн отправился к ним. Хэ и Не, возглавлявшие по совместительству и работу коммунистов Гуанси, ознакомили его с ситуацией в этой провинции.

Из их рассказа следовало, что еще в январе 1928 года гуандунский комитет направил в Гуанси несколько групп товарищей — тамошних уроженцев, в декабре 1927 года принимавших участие в Кантонском восстании и бежавших в Гонконг после его поражения. Во главе их были поставлены Чжу Сиан, один из старейших деятелей революционного движения Гуанси и член КПК с января 1925 года, и Юй Цзоюй¹. Брат последнего генерал Юй Цзобо, через год возглавивший борьбу с гуансийской реакционной кликой, жил тогда в Гонконге в изгнании. После того же, как летом 1929 года он при помощи Чан Кайши выступил против гуансийских милитаристов, через Гонконг в столицу Гуанси город Наньнин (в переводе Южное спокойствие — так этот город в 1324 году назвали монголы, правившие тогда Китаем²) устремились новые коммунисты. Ко времени приезда Дэна их там насчитывалось уже несколько десятков. Часть из них отличилась во время войны с милитаристами, а Чжу Сиан, до начала июня 1929 года — секретарь временного гуансийского комитета КПК, даже сложил голову в борьбе за «народное дело». Помимо Юй Цзоюя наньнинских коммунистов теперь воглавляли Чэнь Хаожэнь, до того — секретарь фуцзяньского комитета партии, Чжан Юньи, бывший гоминьдановский военный и член китайской компартии с 1926 года, и Гун Чу, один из соратников Чжу Дэ и Мао Цзэдуна, воевавший с ними в горах Цзинган. У гуандунского комитета имелась с ними хорошо налаженная связь — через агента, курсировавшего между Наньнином и Гонконгом³.

Перед наньнинскими коммунистами стояли следующие задачи: «Во-первых, полностью склонить Юй [Цзобо] и Ли [Минжуя] на сторону компартии, добившись того, чтобы они стали оказывать ей всяческую поддержку; во-вторых, пользуясь предоставляемым Юем и Ли прикрытием, укреплять партийную организацию, с тем чтобы установить непосредственный контроль КПК над [провинциальными] вооруженными силами; и, в-третьих, активно внедрять коммунистов в военное правительство Гуанси и его войска, стремясь к захвату власти и образованию в подходящий момент нового советского района»⁴. Разумеется, действовать они должны были конспиративно — под флагом того же «единого фронта», что и в период Северного похода.

В то же время на северо-западе Гуанси, в высокогорном уезде Дунлань, заселенном преимущественно национальными меньшинствами, чжуанами и яо (первые составляли 80, а вторые — 12 процентов уездного населения, тогда как китайцы — только 8), действовали партизанские отряды местного уроженца Вэй Бацюня, богатого чжуанского землевладельца, начитавшегося Сунь Ятсена, Ленина и Чэнь Дусю и еще в ноябре 1925 года открывшего в одной из горных пещер близ своей деревни «курсы крестьянского движения». Обучавшиеся на курсах 276 человек, в основном его соплеменники, стали главными помощниками Вэя в организации «антифеодальной борьбы».

Осенью 1926 года Вэй, которого сподвижники именовали «старший брат Ба», продал часть своего имущества, купил оружие у окрестных бандитов и, вооружив местных чжуанских бедняков, захватил уездный центр Дунлань, где немедленно образовал ревком. Тогдашний гуансийский комитет Компартии Китая тут же послал к нему несколько коммунистов, в том числе заведующего молодежным отделом Чэнь Мяньшу, которого Вэй сделал уездным начальником⁵. После переворота Чан Кайши весной 1927 года гуансийским милитаристам удалось оттеснить войска Вэй Бацюня в горы, но пришедший к власти Юй Цзобо по совету присланных в Наньнин коммунистов стал помогать «брату Ба» вооружением и боеприпасами⁶. В августе 1929 года Вэй вступил в компартию⁷.

Ознакомившись с ситуацией, которую до того Дэн знал лишь в общих чертах, он вместе с Гуном на следующий день покинул Гонконг. По поручению ЦК с ними выехал и Хэ Чан — для «инспектирования Гуанси, созыва делегатского съезда [местных коммунистов] и разъяснения [им] линии ЦК»⁸. Несмотря на юный возраст (ему было 23 года), Хэ имел опыт партизанской борьбы: в конце 1928-го — начале 1929 года он инспектировал базу Мао Цзэдуна и Чжу Дэ в горах Цзинган. Так что мог быть очень полезен гуансийским товарищам.

В Наньнин все трое добрались через неделю. Генерал Юй Цзобо, дородный мужчина средних лет, одетый в красивый белый мундир, принял их весьма радушно. С июня 1929 года он являлся председателем правительства Гуанси и предложил Дэну, представившемуся вымышленным именем Дэн Бинь (Дэн Изысканно вежливый), стать секретарем в его канцелярии. Тот согласился: в этой должности ему было сподручнее обрабатывать Юя. Дэн вспоминал: «После того как мы приехали в Наньнин, я несколько раз виделся с Юй Цзобо, согласно указанному ЦК курсу проводил работу по единому фронту. Одновременно уделял внимание тому, чтобы посланные ЦК к Юю кадры распределялись на достойные их посты»⁹.