Крестьянский бунт в эпоху Сталина - Линн Виола

Слухи о коллективизации первого и самого распространенного типа гласили, что советская власть и колхозы несут на себе знак Антихриста, началось его царство и близок конец света^{237}. В 1929 г. на Средней Волге был широко распространен слух, что «Советская власть не от бога, а от Антихриста»^{238}. Самое близкое и очевидное проявление его власти — колхоз, хотя «сатанинскими силами» или «слугами Антихриста» могли стать агрономы, рабочие бригады или даже трактор^{239}. Крестьян предостерегали не вступать в колхозы, иначе их заклеймят (в буквальном смысле, на лбу) печатью Антихриста, чтобы проклясть во время второго пришествия или опознать в случае восстания^{240}. В Сталинградском округе на Нижней Волге один казак говорил всем о неизбежном пришествии Христа и предупреждал: «Колхоз — это дьявольское клеймение, от которого нужно спасаться с тем, чтобы попасть в царствие Божье»^{241}. В некоторых деревнях поговаривали, что в домах недавно вступивших в колхоз поселилась «нечистая сила» и что колхоз послан людям как кара за грехи^{242}. По словам работника ОГПУ, на Нижней Волге в 1930-х гг. «религиозные предлоги» были основой «кулацкой пропаганды» и слухов о колхозах. Там говорили, например: «Колхоз несовместим с религией. Там вас заставят работать в воскресенье, закроют церкви и не дадут молиться»; «Вступая в колхоз, вы подписываетесь под лист антихриста, бегите от колхоза, спасайте свою душу!» В Аткарском округе Саратовского района женщина-староверка предрекла: «Вас заставят работать в воскресенье, если вы пойдете в колхоз, вам приложат ко лбу и на руках печать Антихриста. Сейчас уже началось царство Антихриста, и вступать в колхоз большой грех, об этом написано в Библии»^{243}.

Многие слухи говорили о неизбежно надвигающемся дне возмездия и Божьей кары. Нацеленные на коммунистов и крестьян, которые вступили или собирались вступить в колхоз, они пророчили гибель всем, кто перешел на сторону советской власти. В одной казацкой станице на Кубани ходил слух, что 1 августа 1929 г. настанет «черная ночь», когда казацкие части учинят расправу над бедняками и крестьянами не из числа казаков. Ночью 1 августа многие крестьяне ушли в степь, а остальные собрались по двадцать человек в одной избе с оружием в руках^{244}. В других местах слухи предвещали схожий судный день, называя его резней Варфоломеевской ночи. Так, в конце лета 1929 г. по деревням Чапаевского района ходили слухи о Варфоломеевской ночи, в которую убьют всех, кто вступил в колхоз^{245}.^[31] Во Владимирском округе в Ивановском промышленном районе в конце января 1930 г. появились слухи о надвигающейся резне Варфоломеевской ночи и уничтожении мира по повелению Бога^{246}. Схожие слухи сопровождали кампании по коллективизации на Урале и в Чувашии^{247}. В селе Бочарко в Харьковской области распространился слух, будто из недавно закрытой местной церкви сиял чудесный свет, а на одном из куполов появилась надпись: «Не ходите в колхозы и коммуны потому, что я вас поражу за это»^{248}. В других местах слухи были более земными. Например, в Московской области тех, кто намеревался вступить в колхоз, предупреждали, что их выгонят из своих домов, которые пустят на дрова. Там же ходили упорные слухи, что в колхозе крестьянам придется есть крыс, и зловещий слух о том, что в соседней деревне одну из женщин нашли повешенной вскоре после того, как она вступила в колхоз^{249}. Во многих селах шла молва, будто скоро будет восстание. Летом 1930 г. в селе Сорошинском Оренбургского района Оренбургского округа на Средней Волге крестьянин Воронин уверял соседей: «Теперь мужики везде готовы, и, если начнется восстание, все как один примут в нем участие»^{250}. В середине 1931 г. в Центрально-Черноземной области новую волну коллективизации сопровождали слухи о восстаниях в других регионах страны и о стачке донбасских шахтеров. В тот же период в Центрально-Черноземной области и в Западной Сибири ходили слухи о скорой войне и неизбежном падении советской власти^{251}.

Слухи о войне и вторжении были естественным продолжением слухов об Антихристе и божественном возмездии. Страх перед войной витал в деревне на протяжении всех 1920-х гг., особенно усилившись во время паники 1927 г. и хлебозаготовительных кампаний^{252}.^[32] Он остался и в эпоху коллективизации, приняв форму молвы о грядущем вторжении. Среди потенциальных захватчиков в основном называли англичан, поляков, китайцев и японцев, хотя иногда говорили только о вторжении «банд» или «всадников», обращаясь к апокалиптическим образам. При этом часто добавляли, что вступившие в колхоз либо будут убиты этими войсками, либо станут первыми, кого призовут на военную службу^{253}. Частично эти слухи были вызваны постоянным военным психозом в Москве, и это свидетельствует, что крестьяне следили за политическими событиями. Однако в данном случае официальная пропаганда подливала масла в огонь апокалиптических настроений деревни, позволяя крестьянам по-своему толковать ситуацию. В результате слухи о войне и вторжении стали предвещать конец света и ужасную судьбу тем, кто, вступив в колхоз или оказав другую услугу советской власти, отдал свою душу Антихристу