Этаж шутов - Анри Труайя

Вася был удивлен: жестокие слова царицы, подтвердив самые худшие его опасения, не повергли в отчаяние. Несмотря на то что на его глазах рассыпались в прах самые дорогие мечты, у него было чувство, что он присутствует не на бесповоротном конце, но скорей при начале жизни, своей новой жизни. Как после умелой руки целительницы, безжалостно вскрывшей нарыв, он вдруг почувствовал легкость в движениях. Заметив, что Вася пришел в себя, желая его поддержать, царица посоветовала ему не отчаиваться. Их брак – увы! – с самого начала был обречен. Спектакль был задуман не как скучное зрелище исполнения семейного долга, но как увлекательная комедия для близких к трону людей. Вместо уединения вдвоем ему предложили выступить в нескончаемом представлении перед кучкой ценителей, получить их рукоплескания и в придачу тихие стоны удовлетворенной жены. Одним словом, Елизавета Петровна предлагала Васе вновь занять место шута.

Разумеется, речь шла не о привилегии первого шута при Ее Величестве. Он заново вступит в должность, спать будет в общей спальне и подчиняться установленному порядку наравне с другими шутами. Впрочем… С тех пор как несчастный Пузырь отошел в лучший мир, а это случилось в прошедшем месяце, она еще всерьез не подумала, кого поставить вместо него во главе маленькой труппы. Для нее все равны и по шуткам и по обличью. Может быть, Вася согласится занять его место? На такое он не рассчитывал! Сердце от радости готово было выпрыгнуть из груди. Васе казалось, что он в одночасье помолодел, что шутовство – его истинное призвание и что он, к худу или к добру, только что разрушил свой брак.

– Ничто не доставит мне большего удовольствия, Ваше Величество! Я вернусь… Даже простым шутом… – запинаясь, сказал он в ответ на предложение царицы. И тут же, слегка смутившись, добавил: – Надо немедля сказать Наталье! Как-то примет она эту новость?

– Как царский приказ! Ей ничего не останется, как только повиноваться.

Вася опустился на колени перед императрицей в знак благодарности, затем поднялся и, не переставая кланяться, стал пятиться к выходу. Он испытывал такую же радость, как в день своей свадьбы.

Когда он рассказал жене, что собирается вновь вступить в должность шута и жить во дворце, она порадовалась за него, за себя и за их дитя. Она даже торопила его и помогла собрать вещи. Поцеловав на прощание жену, приласкав в последний раз лежащего в колыбели сына, Вася облегченно вздохнул: его уход из семьи, несомненно, Наталью устраивал. Здесь он был презираемым третьим лишним, там станет вновь шутом, желанным представителем своего ремесла.

Забавникам государыни не понравилось Васино возвращение. Все они, кто больше, кто меньше, завидовали его прошлым успехам. Но Васю не трогали ни холодный тон, ни показная любезность товарищей. Главное, чтобы государыня была им довольна. Слухи о том, что он снова в милости у царицы, быстро разлетелись по городу. Повсюду только и разговоров было, что о великодушии Ее Величества, которая в очередной раз приняла участие в одном из своих подданных, обделенном судьбой, обеспечив ему безбедную жизнь под своим крылом. Народ, верный привычке награждать царей и цариц прозвищами, называл Елизавету Петровну за ее добродетели Милосердной. Однако Вася меньше других старался восхвалять благородство души и ум своей благодетельницы. Оставив жену и сына, посвятив себя шутовству, он больше думал о том, как обновить свой запас ужимок и веселых историй. Верующий человек, он каждое воскресенье отправлялся вместе с другими шутами в церковь к обедне, где и благодарил Всевышнего за божественный дар смешить людей, который он получил от него вместе с уродливой внешностью.