Десять меченосцев - Эйдзи Есикава

Жена Коскэ готовила суп для Синдзо, когда в кухню вошел Иори.

— Сливы уже созрели, — заявил он.

— Значит, скоро запоют цикады.

— Вы что, не маринуете сливы?

— Нет, мы не делаем заготовок, да к тому же на сливы уйдет много соли.

— Соль не пропадет, а вот сливы сгниют. Маринованные сливы могут пригодиться, если случится война или наводнение. Вы заняты, разрешите мне собрать сливы.

— Забавный ты мальчик! Рассуждаешь о наводнениях как старичок.

Иори стоял под деревом с большой деревянной бадьей. Стрекочущая цикада отвлекла его от мысли о наводнении. Иори подкрался и поймал ее. Держа цикаду в кулаке, он испытывал странное ощущение: она была теплой, хотя говорят, что у насекомых нет крови. В минуты опасности, наверное, все живое источает тепло. Иори, почувствовав жалость к цикаде, раскрыл ладонь, и она, треща крыльями, полетела в сторону дороги.

На раскидистом дереве обитали разнообразные существа: красивые мохнатые гусеницы, маленькие голубые лягушки, божьи коровки, спящие бабочки, танцующие в воздухе полосатые мухи. Иори подумал, что жестоко трясти сливу, вспугнув всю живность. Он сорвал первую сливу и отправил ее в рот. Затем осторожно потряс ветку, но плоды почему-то не осыпались. Иори сбивал по одной сливе и бросал в бадью.

— Негодяй! — вдруг завопил Иори и стал швырять сливы в кого-то, прятавшегося за забором, который отделял двор от переулка. Человек убежал.

В окне мастерской появился Коскэ.

— Почему шум? — удивился он.

Спрыгнув с дерева, Иори ответил:

— Еще один подглядывал из-за забора. Я запустил в него сливой, и он удрал.

— Что за человек? — спросил полировщик мечей, вытирая руки о тряпку.

— Бандит.

— Не из людей Хангавары?

— Не знаю. Почему они следят за домом?

— Хотят добраться до Синдзо.

Иори оглянулся на комнату, где лежал раненый. Синдзо доедал суп. Чувствовал он себя получше и уже обходился без повязки на шее.

— Коскэ! — позвал Синдзо.

— Как здоровье? — спросил, подходя к нему, оружейник.

Синдзо попытался сесть в официальную позу.

— Мне очень неловко, что я причиняю вам столько беспокойства, — проговорил он.

— Пустяки! К сожалению, мы не можем уделить вам должного внимания.

— Я знаю, что и бандиты Хангавары вам досаждают. Я не хочу, чтобы они причислили вас к своим врагам. Пора вас покинуть. Мне гораздо лучше, я готов отправиться домой.

— Как, сегодня?

— Да.

— Не спешите! Дождитесь хотя бы Мусаси.

— Нет. Я в состоянии идти сам. Передайте ему мой привет.

— Подумайте! Люди Хангавары днем и ночью караулят дом. Они набросятся на вас, едва вы шагнете за ворота. Я вас не пущу.

— У меня был повод убить Дзюро и Короку. Все начал Кодзиро, а не я. Я не боюсь их.

Синдзо поднялся и пошел к выходу. Коскэ и его жена поняли, что отговаривать его бесполезно. В прихожей Синдзо столкнулся со входящим в дом Мусаси.

— Домой? Рад видеть тебя на ногах, но одному идти на улицу опасно. Я провожу.

Синдзо возражал, но Мусаси настоял на своем.

— Трудно идти? — поинтересовался Мусаси.

— Земля слегка плывет под ногами.

— До Хиракавы Тэндзин далековато. Лучше нанять паланкин.

— Я не вернусь в школу.

— Куда же?

Потупившись, Синдзо ответил:

— Стыдно признаться, но я хочу некоторое время пожить в доме отца в Усигомэ.

Мусаси подозвал носильщиков паланкина и насильно усадил в него Синдзо. Сам он наотрез отказался садиться, огорчив молодчиков Хангавары, которые наблюдали из-за угла.

— Смотри, он посадил Синдзо в паланкин.

— Смотрит в нашу сторону.

— Подожди!

Когда носильщики миновали внешний ров, люди Хангавары двинулись следом, подоткнув полы кимоно и подвязав рукава. Они готовы были испепелить Мусаси взглядом.

Первый камешек ударился о ручки паланкина, когда Синдзо и Мусаси достигли окрестностей Усигафути. Кольцо сжималось.

— Эй, стой! — крикнул один из преследователей.

— Стоять!

Перепуганные носильщики бросили паланкин и пустились наутек. Синдзо выглянул из-за занавески, сжимая меч.

— Это вы мне? — обратился он к преследователям.

Мусаси, загораживая собой Синдзо, крикнул медленно наступавшим бандитам: