Алиенора Аквитанская. Непокорная королева - Жан Флори

«К тому же граф Жоффруа Анжуйский, будучи сенешалем Франции, соблазнил королеву Алиенору. Вот почему не раз он предостерегал своего сына, всеми силами пытаясь разубедить его и запрещая ему прикасаться к этой женщине: прежде всего, Алиенора была супругой его сеньора; затем она была любовницей его отца. Но, несмотря на это, принеся в свой дом тяжкий грех, король Генрих, как гласит молва, осмелился опорочить королеву Франции прелюбодейной связью, он похитил ее у своего сеньора и жил с ней, как приличествует супругам. А посему я спрашиваю вас: может ли столь греховный союз породить на свет счастливое потомство?»^[133]

Историки не придают значения и этому свидетельству, считая его крайне недоброжелательным. Гервазий, утверждают они в подобных случаях (но не при других обстоятельствах, когда его свидетельства оказываются для них ценными), составил «De instructione» примерно в 1216 г., когда ему было отказано в церковной кафедре в Сент-Дэвидсе, которую он надеялся получить. Разочарованный таким решением, исходившим от двора Иоанна Безземельного, он перешел в другой лагерь, на сторону французов, и поддерживал династию Капетингов, вплоть до того, что побуждал Людовика VIII высадиться на английский берег^[134]. Конечно, недоброжелательная позиция этого автора, как и Вальтера Мапа, очевидна, но Гервазий изливает свое недовольство не только на Алиенору: тень падает на все семейство Плантагенетов. «Легенда» об Алиеноре уже начала свой путь — так говорят те, кто не желает принимать это свидетельство в расчет, считая его чистой клеветой. На мой взгляд, лучше было бы сказать, что репутация королевы, уже закрепившаяся в умах ее современников, подпитывала и рассказы историков, и литературные произведения того времени, о чем мы подробнее поговорим во второй части книги. Дурная или нет, эта репутация базируется на интерпретации (тенденциозной, разумеется) событий, произошедших при французском дворе в сентябре 1151 г. Мы не знаем всех подробностей, но вполне вероятно, что при дворе в это время действительно что-то произошло. И это «что-то» имело два следствия: первое — окончательное решение Людовика аннулировать брак с Алиенорой, второе — стремление Генриха жениться на ней.

Действительно, тотчас же после визита Плантагенетов Людовик отправляется с Алиенорой в поездку по Аквитании, чтобы, в преддверии будущего «развода», увести своих чиновников и заменить их людьми герцогини. Турский хронист, упоминавший об этом событии, уточняет, что король затеял эту поездку, «воспламененный ревностью»^[135]. Можно ли предположить, что Алиенора, желая склонить короля к решению о «разводе», нарочно возбуждала его ревность, стремясь убедить супруга в своей легкомысленности и даже заставить его сомневаться в своем отцовстве относительно тех детей, которые могли бы у нее появиться в будущем? Стыдливый, благочестивый Людовик желал продолжить династию Капетингов, получив, в конце концов, от королевы сына. Но законное рождение этого сына должно было быть неоспоримым. Чересчур «куртуазное» поведение Алиеноры, внезапно открывшееся после инцидента в Антиохии — вне зависимости от того, что там произошло в реальности, — положило конец этим чаяниям. Следовательно, королю необходимо расстаться с той, которую он, несомненно, все еще любил, и найти себе другую супругу — с безупречной репутацией, ради столь желанного наследника.