История Древней Греции в 11 городах - Пол Картледж

В политическом отношении Сиракузы и Афины поначалу шли разными путями – в Сиракузах демократия стала более радикальной, Афины же дважды оказывались под властью режимов олигархической реакции, роковым образом связанных с окончательным поражением в войне со Спартой в 404 г. до н.э. Однако Афины не были единственным внешним врагом Сиракуз, с которым им пришлось иметь дело в последние десятилетия V в. до н.э. Отнюдь нет. В 409 г. до н.э. карфагеняне попытались взять реванш за свое поражение в 480 г. до н.э. В Афинах начиная с 413 г. до н.э. встал вопрос: может ли демократия сохранить империю и выиграть большую войну? В 404 г. до н.э. окончательный ответ оказался отрицательным. В Сиракузах, также в условиях военного поражения, понесенного от внешнего врага, крупное политическое поражение потерпели демократические силы, и в 405 г. до н.э. демократическая интерлюдия внезапно прервалась по причине усиления карфагенской угрозы.

Доказывали, что Сиракузы, да и вся греческая Сицилия, нуждались в сильном человеке, «генералиссимо», который смог бы свести воедино и создать годные для сопротивления врагу силы греков. В отличие от ситуации с сопротивлением персам в 480 г. до н.э. здесь не нашлось того, кто пропел бы «Боевой клич свободы» ^[61]. Нормой поведения был холодный расчет, и человеком, который стал в конце V в. до н.э. Джорджем Вашингтоном сицилийских греков, оказался Дионисий, вошедший в историю как Дионисий I, поскольку он сумел учредить нечто вроде наследственной монархии, основанной на праве рождения. Коротко говоря, Сиракузы и Сицилия вернулись к тирании, а тирания Дионисия продолжалась достаточно долго (405–367 гг. до н.э.) и оказалась достаточно результативной – он не только отразил нашествие карфагенян, но и создал подобие небольшой империи на адриатическом побережье Италии, и его режим стал своего рода архетипом тирании. Выделим такие его характеристики, как самовластие, основывавшееся на военной силе, которая состояла из личной охраны и наемников; многочисленные династические браки; перемещение населения; и, наконец, дарование гражданских прав чужеземцам. Существовала, однако, и оборотная сторона – постоянный страх перед заговорами, имеющими целью убийство тирана. Sic transit gloria democratica ^[62].

После смерти Дионисия династия сиракузских тиранов просуществовала недолго. В середине столетия произошло возобновление демократического режима, в ходе которого совершилось насильственное перераспределение земли и недвижимого имущества в пользу бедняков. Но будущее греческого мира было не за республиканскими режимами, демократией и олигархией, – оно оказалось в руках отдельных политиков, «сильных личностей», получивших у греков наименование династов. После Дионисия Сиракузского мы слышим о династе Мавсоле (Мавзоле) из Карии, что на юго-востоке Азии (не будучи греком, он, однако, испытал сильное греческое влияние). Этот подданный Персии перенес столицу из внутренней области страны в греческий Галикарнас, на побережье, где и был похоронен в 353/2 г. до н.э. в гробнице, название которой произошло от его имени – Мавзолее. Задуманная его сестрой и супругой Артемисией, она была великолепно украшена; ее оформляли лучшие греческие скульпторы того времени, в том числе Скопас с Пароса – острова на Эгейском море, славившегося своим мрамором. Но даже эта пышность бледнеет, когда речь заходит о величайшем из династов, каких на тот момент видел греческий мир, – Филиппе Македонском, под властью которого к 330-м гг. до н.э. оказалась вся материковая Греция.

Чтобы закрепить и упрочить свою власть над ней, Филипп основал в 338–337 гг. до н.э. Коринфскую лигу (см. десятую главу). Вскоре после этого коринфский гражданин Тимолеонт был послан в «дочерний город» Коринфа – Сиракузы, дабы помочь справиться с воцарившимся там хаосом в политике и экономике. Случившееся является отличным напоминанием о том, что тесные сентиментальные узы, обычно связывавшие метрополию с «ее» колонией, могли вызвать к жизни ответные политические действия, причем весьма эффективные. И в самом деле, Тимолеонт добился столь значительных успехов как в Сиракузах, так и повсюду на греческой территории Сицилии, что фактически стал вторым основателем этого города и был погребен там на агоре в середине 330-х гг. до н.э., как будто являлся им на самом деле.