Великие Цезари. Творцы Римской Империи - Александр Петряков

Тем временем Куриону удается добиться своего. Его предложение о том, чтобы оба соперника отказались от власти и войск, прошло в сенате, за него проголосовало, вопреки всяким прогнозам, подавляющее большинство, лишь двадцать один голос из четырехсот был против. Когда Курион пришел с этой вестью в народное собрание, его встретили «рукоплесканиями, осыпав венками и цветами».

Однако консул Марцелл заявил, что он не может равнодушно смотреть, как десять легионов переходят Альпы и угрожают мирному отечеству, и принимает единоличное решение благословить на войну того, кто будет сражаться за родину. В сопровождении сенаторов он явился к Помпею и разрешил ему набирать новые легионы для борьбы с Цезарем.

Но дело с набором шло туго, воевать против своих никому не хотелось, и простой народ не понимал, зачем нужна эта война, лучше бы примирились, ведь терпели же они друг друга все последнее десятилетие. Когда Цезарь покинул Галлию и двигался к Риму, у Помпея, кроме присланных Цезарем двух легионов, другого войска практически не было. И когда поклонник Катона, язвительный на язык республиканец Фавоний, посоветовал Помпею топнуть ногой, чтобы у него тут же появилось «пешее и конное войско», Великому пришлось отговариваться несознательностью граждан, не желающих защищать отечество.

Цезарь делает еще одну попытку избежать гражданской войны. Он присылает в сенат письмо, где говорит, что соглашается всего лишь с двумя легионами остаться до консульских выборов наместником лишь Предальпийской, то есть ближней к Италии, Галлии, а Заальпийскую с восемью легионами готов передать очередному наместнику. Цицерон пытается уговорить Помпея согласиться на эти условия (худой мир лучше доброй ссоры), и Великий вроде и готов был согласиться, но не хочет, чтобы Цезарь командовал хоть каким-то войском, пусть даже и двумя легионами.

И тут даже был возможен дальнейший торг, однако господа сенаторы просто на дух не переносили галльского выскочку, заявившего, что никому не удастся спихнуть его с первого места на второе, а тем паче на последнее. Поэтому с подачи консула Лентула Антоний, Курион и еще один сторонник Цезаря Кассий Квинт были изгнаны из курии с угрозами и вынуждены были бежать из Рима в одежде рабов к своему сильному покровителю.

Для Цезаря это был подходящий повод начать решительные действия: он намерен восстановить в должностях законно избранных народных трибунов.

Войск у него в Равенне было немного, всего полтора легиона и три сотни кавалерии, поэтому с такими силами надо действовать стремительно, чтобы если не победить, то напугать. Это была излюбленная тактика Цезаря – быстрота, стремительность, внезапность. И это всегда приводило к успеху. Плутарх сообщает, что он «за неполные десять лет войны в Галлии взял штурмом более восьмисот городов, покорил триста племен, сражался с тремя миллионами врагов, из которых один миллион уничтожил на поле боя и столько же захватил в плен». Если эти цифры верны, остается лишь удивляться масштабу учиненных нашим героем кровопролитий. Напомним современному читателю, что воевали в те времена исключительно холодным оружием.

Но о войне в Галлии мы расскажем в следующих главах.

Так вот Цезарь тайно посылает отряд храбрых и смекалистых солдат и центурионов на штурм ближайшего к границе города Аримина (теперешний Римини), а все остальные бывшие в наличии войска отправляет без лишнего шума к границам Италии. Тут же высылает за Альпы приказ, чтобы подтягивались и остальные легионы. Сам же разыгрывает такую комедию. Целый день он старается быть у всех на виду и занимается обычными делами, а вечером устраивает многолюдный ужин; в разгар пира уходит с немногими офицерами и обещает гостям, что скоро вернется. В условленном месте его ожидает нанятая у мельника повозка, и он мчится на ней вдогонку войскам, но в наступившей ночи, когда погасли факелы, он заблудился и лишь к рассвету вышел к реке под названием Рубикон, которая и являлась собственно границей между Италией и Галлией. Здесь он догнал своих воинов и остановился. Как рассказывают, долго колебался. И даже предлагал сподвижникам вернуться, говоря, что стоит перейти речку – и война. Страшная гражданская война.

И вдруг, как пишет Светоний, явилось видение: высокий красивый человек играл на свирели, и к нему стали сходиться пастухи с ближайших пастбищ, солдаты и, конечно, трубачи, военные музыканты. Красивый человек внезапно вырвал у трубача трубу, подал сигнал к наступлению, прыгнул в воду и поплыл к противоположному берегу. Тогда Цезарь воскликнул:

«Вперед! Нас зовут знаменья богов отомстить несправедливым противникам. Жребий брошен!»

А любопытно: была ли это заранее подготовленная инсценировка Цезаря или это анекдот от Светония?