Волк с Уолл-стрит 2. Охота на Волка - Джордан Белфорт

И какой-то парень с всклокоченными рыжими волосами и в очках с роговой оправой поднял руку и сказал: «Я возьму за двести долларов», а я ответил: «Великолепно! У нас начальная ставка в двести долларов от очень умного человека в белом халате и очках в роговой оправе… Ставит ли кто-нибудь двести пятьдесят? Я ищу двести пятьдесят! Есть ли у нас двести пятьдесят? Господи боже мой. Ну давайте! Это же просто копейки. Помните, это сверло самоохлаждающееся, и оно распрыскивает воду, чтобы предотвратить перегрев. Это настоящее произведение искусства…» Тут какая-то азиатка с безупречной кожей и телом, похожим на пожарный шланг, подняла руку и с готовностью сказала:

«Я заплачу двести пятьдесят», а я ответил: «О-о-о! У нас есть ставка в двести пятьдесят долларов от прелестной дамы в белом, которая нутром чувствует выгодную покупку. Вы правильно поступили, юная леди!» Так я и продолжал, пока не привел всех в комнате в возбуждение.

Я остановился и перевел дыхание, а потом с большой гордостью сказал:

– В тот день я получил более трех тысяч долларов чистой прибыли. И я в первый раз в жизни почувствовал себя настоящим торговцем. У меня это хорошо получалось. Мой аукционный рэп просто с невероятной скоростью слетал у меня с языка.

Я улыбнулся, вспоминая тот день.

– К концу аукциона в комнату вошел декан и уставился на меня. Через минуту он покачал головой и ушел, так как был слишком поражен, чтобы что-нибудь сказать. Я уверен, что это был первый и последний аукцион в Балтиморском колледже стоматологии. И он очень удался, замечу я вам.

Теперь уже все в комнате хихикали, даже Ведьма и Ублюдок. «Это хороший знак», – подумал я, и поэтому решил перепрыгнуть прямо к своей безумной торговле мясом и морепродуктами:

– Я, правда, забыл упомянуть, что именно вдохновило меня на проведение этого аукциона.

– Вы сказали, что у вас заканчивались деньги, – напомнил Псих.

Я небрежно пожал плечами.

– Ну, это тоже была одна из причин, но не главная. За несколько дней до этого мне позвонил Пингвин Элиот. Я был дома, валялся в постели и глядел в потолок, размышляя о том, чем же мне, блин, стоит заняться в жизни. Я жил в это время в маленькой однокомнатной квартирке под Балтимором, и в ней было два предмета мебели: кровать и разваливавшаяся твидовая кушетка. Пингвин жил в Квинсе, и когда он позвонил, то был очень возбужден, почти задыхался. Он сказал: «Я придумал, как зарабатывать такие же деньги, как на пляже, но круглый год. Я работаю продавцом в компании, торгующей мясом и морепродуктами, и получаю в день двести пятьдесят долларов. Они даже дали мне машину компании». Я думаю, больше всего я был потрясен этими словами. «Да ты что? – сказал я. – Они выдали тебе служебную тачку?! Потрясающе!»

«Да, – ответил Пингвин, – и если хочешь, я могу тебя тоже сюда устроить!»

Я обдумал слова Пингвина. Теперь я понимаю, что должен был догадаться, что здесь не все гладко. Вообще-то Элиот ничего конкретного не сказал об автомобиле, он сказал «машина компании», а это довольно неопределенные слова, правда? Я хочу сказать, если бы вы пришли работать в «Ай-Би-Эм» и вам был бы положен личный автомобиль, то вы не стали бы называть его «машиной компании», а просто сказали: «„Ай-Би-Эм“ предоставила мне служебный автомобиль!» Но все-таки мысль о возможности круглый год зарабатывать деньги, как на пляже, была настолько привлекательна, что я решил не слишком задумываться. Прежде чем повесить трубку, я спросил: «Элиот, а ты уверен, что они возьмут меня на работу? У меня нет никакого опыта в сфере продаж».

Тут я ухмыльнулся:

– Вы даже представить себе не можете, какая ирония содержалась в этом вопросе, – сказал я, продолжая улыбаться.

– В чем же здесь ирония? – бесстрастно спросил Ублюдок, – я не понимаю.

– Да просто такие компании, как «Грейт Америкэн Мит энд Сифуд», где работал Элиот, всегда ищут продавцов. Так же поступают такие компании, как «Стрэттон-Окмонт», или «Монро Паркер», или любая другая фирма, – им всегда нужны продавцы с хорошо подвешенным языком, которые будут работать за процент от продаж.

Я остановился, немного собрался с мыслями, а потом продолжил.

– В «Стрэттон» мы тестировали тех, кто хотел поступить к нам на работу, с помощью зеркала – подсовывали зеркало им под нос и ждали, чтобы оно затуманилось. Если туман появлялся, то мы их нанимали, а если нет, значит, человек умер, и это была единственная причина, которая могла помешать нам его нанять, – если, конечно, это не был лицензированный брокер. Тогда-то мы уж точно его не нанимали, потому что он слишком много знал. Нам нужны были молодые, наивные, голодные и глупые.

Я пожал плечами.

– Дайте мне такого человека, и я легко сделаю его богатым. А вот человека с мозгами и воображением сделать богатым немного труднее.

Но вернемся к нашей истории. Я поговорил еще несколько минут с Пингвином по телефону, слушая его щебетание о том, как прекрасно заниматься продажей мяса и морепродуктов. «Это все продукты ресторанного качества, – щебетал он, – все только самое лучшее!»

Все это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, но я никогда не считал Элиота лжецом. Он, может быть, отличался излишней доверчивостью, но, безусловно, не был лжецом. Так что я отбросил свой скептицизм, сложил вещи в свой «меркюри куга» 1973 года и поехал в Нью-Йорк, чтобы сообщить ужасную новость своим родителям. Это было в феврале 1985 года. Мне в то время было двадцать два года. Жизнь еще только начиналась.