Гений зла Гитлер - Борис Тененбаум

«У меня теперь есть имя».

II

Что сказать? В этом отношении он был совершенно прав – процесс, прошедший после «пивного путча», сделал его лицом широко известным. С другой стороны, привлекательность ультраправых партий пошла вниз. На выборах в рейхстаг, проведенных в декабре 1924 года, ультраправые собрали только 3 % голосов. Даже коммунисты выступили лучше – они тоже потеряли в популярности, но собрали 9 % голосов и получили 45 мест в общегерманском парламенте.

Некое подобие стабильности восстановилось.

Новый министр иностранных дел Рейха, Штреземан, подписал в Локарно соглашение с союзниками. Это был не один отдельный договор, а семь, связанных между собой.

Самым главным был так называемый Рейнский пакт – Франция обязалась решать все спорные вопросы только через арбитраж. Теперь вопрос о западной границе Рейха был решен, никакие новые захваты Германии с этой стороны больше не грозили.

С января 1925 года снимался односторонний режим наибольшего благоприятствования.

Введен он был как наказание Германии и позволял союзникам покупать и продавать на ее территории буквально что угодно, не разрешая при этом Германии торговать на их территориях. Отмена сразу улучшила положение в немецкой промышленности – появилась возможность более широкого сбыта. Германию вскоре приняли в Лигу Наций, валюта стабилизировалась введением так называемой рейхсмарки – и в страну потекли американские кредиты. Молодежь как-то сразу стала интересоваться джазом, чарльстоном и мотогонками, интерес к национальному движению ощутимо пошел вниз.

Адольфу Гитлеру нужно было начинать все сначала, и теперь он не мог использовать свое лучшее оружие – ему были запрещены публичные выступления. Из Ландсберга-то его отпустили на определенных условиях. По-русски это называлось бы УДО – условно-досрочное освобождение: при нарушении обязательств Гитлеру грозило досиживание тех четырех лет заключения, что ему простили. Все, что он смог сделать, – это добиться освобождения других участников путча, сидевших с ним вместе.

Благо в начале 1925 года в Баварии отменили чрезвычайное положение и объявили амнистию.

К этому времени был снят запрет на НСДАП, снова разрешен выход «Фёлькишер Беобахтер» и так далее. Но за время пребывания Гитлера в тюрьме его соратники успели насмерть перессориться друг с другом. Его это, надо полагать, не слишком огорчило. Можно даже сказать, что он сам сделал это неизбежным. Отправляясь в тюрьму, Гитлер назвал наследника своего дела и выбрал на эту роль Альфреда Розенберга. Среди руководства НСДАП не было более непопулярного человека, чем Розенберг. Он был родом из Прибалтики, немец, рожденный вне Рейха, без всякой поддержки в Баварии, и в силу этого вождь НСДАП его и выбрал. Ему был нужен такой заместитель, который был заведомо неспособен заменить его самого. Как мы видим, ораторские способности были не единственным талантом Адольфа Гитлера.

Обнаружились и другие крупные дарования.

III

Положение вожака всякой стаи неустойчиво до тех пор, пока он не изгонит из нее всех прочих претендентов на роль лидера. Именно этим Адольф Гитлер и занялся – на съезде возрожденной НСДАП Альфред Розенберг не был включен в число высших руководителей. Это можно было рассматривать как наказание за «развал партийной работы», а можно и по-другому – как показательное унижение человека, отмеченного было печатью номинального руководителя.

Эрнст Рём и вовсе отсутствовал. Разногласия с ним сохранялись у Гитлера довольно долго. Вплоть до путча 1923 года Рём состоял в НСДАП, но – теоретически – не на первых ролях. Даже в СА он значился всего лишь «начальником штаба».

На посту главы СА были другие люди – сперва Ханс-Ульрих Клинч, потом – Эмиль Морис, личный друг Гитлера, его шофер и телохранитель. А с мая 1923-го главой СА Гитлер назначил Германа Геринга.

Что до Рёма, то его сила и влияние базировались не столько на НСДАП, сколько на широкой ассоциации фронтовиков, Kampfbund, где Гитлер числился политическим руководителем, но без ясно очерченных полномочий. Ну, в возрожденной НСДАП Гитлер был полным диктатором, независимым в своих решениях даже от руководства партии, и коли так, для Рёма в ней не было места.

Политическая карьера его в результате пошла под откос.

Следующим человеком, на кого Гитлер обратил внимание, был генерал Людендорф. В то время, когда они только встретились, бывший ефрейтор держался по отношению к бывшему генералу в высшей степени почтительно и на вопросы отвечал очень коротко: «Да, ваше превосходительство». Но сейчас, в начале 1925 года, Людендорф рассматривался как соперник, но не в рядах НСДАП.

Сюда Гитлер его и не пустил бы.

Но генерал основал так называемую «Лигу Танненберга» (Tannenbergbund). Так называлось место в Восточной Пруссии, где он и Гинденбург одержали в августе 1914-го крупную победу, уничтожив армию Самсонова.

Это была легендарная успешная операция, ее называли «современными Каннами».

И у Гитлера были серьезные основания опасаться, что эта «Лига Людендорфа» – как ее стали называть – притянет к себе много голосов, которые могли бы пойти НСДАП. Этого, однако, не случилось. Генерал был прекрасным военным, но никудышным политиком. Он нарушил «великое правило Адольфа Гитлера» – атаковать только одного врага – и напал сразу и на евреев, и на иезуитов, и на Католическую церковь. Не было более надежного средства оттолкнуть от себя весь юг Германии, включая и Баварию. На президентских выборах 1925 года генерал Людендорф провалился, и не просто провалился, а провалился грандиозно – он набрал чуть больше одного процента от всех поданных голосов. Как политический фактор, «Лига Танненберга» со сцены исчезла, и в расчет ее можно было не принимать.

Адольф Гитлер теперь мог сосредоточиться на внутренних проблемах национал-социализма.

IV

11 марта 1925 года Адольф Гитлер уполномочил некоего Грегора Штрассера отправиться на север Германии и организовать там новые отделения НСДАП. Штрассер был баварец, повоевал в Первой мировой войне, как и Гитлер. И как и Гитлер, был награжден Железным крестом и 1-го и 2-го класса. Только Гитлер в войну был ефрейтором, а Штрассер – капитаном. После войны и демобилизации он занялся было сугубо мирным делом – стал аптекарем, но на месте ему не сиделось.

Он вступил в СА, участвовал в «пивном путче», но не настолько, чтобы угодить в заключение. Тем не менее сила его убежденности в необходимости спасти отечество была так велика, что он продал аптеку, а на вырученные деньги основал в Берлине газету под названием «Berliner Arbeiterzeitung», «Берлинская рабочая газета».

Ее редактором стал его младший брат Отто Штрассер.

Отто вообще-то был человек горячий. В 1919 году он примкнул к отряду фон Эппа и участвовал в разгроме Баварской Советской Республики в рядах отряда фон Эппа. С другой стороны, в 1920 году он собрал целый отряд в рабочем квартале Берлина и с оружием в руках выступил против капповского путча. Отто Штрассер был членом социал-демократической партии, но вышел из нее, потому что она отказалась от пункта о национализации в своей программе. Выход из партии он объяснил ее изменой пролетарскому курсу. Казалось бы, человеку с таким темпераментом и с такими убеждениями самый путь к коммунистам, но и они его не устроили. В них не было истинно германского духа.