Воевода - Вячеслав Перевощиков

– А мы едем к ним в гости, как приказал великий кангарский князь Куеля, – невозмутимо отчеканил слуга.

– Так и приказал?

– Именно так и приказал.

– Ну, раз он так приказал... раз я так приказал...

Куеля проехал в задумчивости еще несколько шагов.

– Постой, а кто же будет их убивать, если мы все поедем к ним в гости, – вождь печенегов усилием воли наморщил лоб, пытаясь разогнать пьяный туман.

– Так, наверное, вначале в гости, а потом убивать, – бесстрастно сделал логический вывод невозмутимый слуга после минутного раздумья.

Куеля посмотрел на него вытаращенными глазами и перестал пьяно улыбаться.

– Тут что-то не то, – провозгласил он, громко икнув.

Князь поворотил коня и наехал на полог ближайшей юрты. Полог тотчас откинулся, и из юрты выскочила женщина.

– Воды мне! – крикнул Куеля.

Женщина мгновенно исчезла и через пару секунд стояла на том же месте с чашей, полной воды. Куеля ударил ногой по чаше и закричал еще громче:

– Я ж тебя просил воды, а не чашку!

Женщина снова исчезла и появилась теперь уже с кожаным ведром. Слуга, не слезая с лошади, подхватил из ее рук этот мешок с водой и, перекинув его через седло, глянул с укоризной на Куелю.

– Князь, готов ли ты принять дар богов и излечить свою душу?

Куеля снял высокую кангарскую шапку, отороченную лисьим мехом, и, упав на гриву коня, свесил вниз свою хмельную голову. В ту же секунду на эту голову обрушился целый водопад, хлещущий через край кожаного ведерка. Куеля завертел головой, зафыркал, жадно хватая воздух и отдуваясь, и, наконец, выпрямился, подняв злые, но совершенно трезвые глаза. Сердито выхватил из рук слуги ведерко с остатками воды и плеснул с размаху в одного из своих знатных воинов, упившегося не менее его самого, но в отличие от Куели, мирно спящего в седле. Воин вскрикнул и, взмахнув руками, чуть не выпал из седла.

– Пьяницы! – закричал Куеля. – Упились, как свиньи!

– Так мы ж... – начал было возражать трезвеющий воин.

– Всех водой поливать, живо! – продолжал кричать разгневанный князь. – Ну, я вам покажу, вы у меня попьянствуете!

Он схватил плеть и стал стегать своих мертвецки пьяных товарищей. В этот момент подъехал бледный как полотно, но совершенно трезвый хазарский посол.

– Ну что, великий князь кангар, никак в гости собираешься? – спросил ехидно Обадия.

Куеля опустил плеть и с ненавистью посмотрел на хазарина.

– Из-за тебя перепились мои лучшие воины, ты – змеиное отродье – и есть причина всех наших бед! – выкрикнул он гневно и взмахнул плетью.

Но на этот раз Обадия не задрожал в притворном страхе, а, глядя прямо в глаза печенега, спокойно проговорил:

– Хочешь убить меня, так убей, и ты лишишься единственной в твоей жизни возможности стать действительно великим князем всех кангар. Упустишь русское серебро – упустишь свою славу и всякое почтение к твоему роду.

– Проклятье! – выругался Куеля, отворачиваясь в сторону.

– Сейчас не время для ругани, – нравоучительным и равнодушным голосом, словно ничего и не произошло, провозгласил посол. – Сейчас мы должны подумать, как заманить в твой стан русских.

– Заманить русских?! – опять заорал Куеля. – Зачем?! Я же обменялся с ними оружием, и теперь мир между нами освящен самими богами! И ни один мой воин после этого не станет с ними биться!

– Не горячись, князь, не все потеряно, – произнес уверенно Обадия. – Кинжал можно выкрасть, а русских обвинить в том, что они потеряли священное оружие твоих предков. Очень удобный повод для мести.

– Ну и кто ж его выкрадет? – усмехнулся Куеля. – На такое святотатство никто из кангар не пойдет.

– А и не надо, – нагло усмехнувшись, ответил Обадия. – Я уже послал надежных людей, и сегодня же вечером кинжал будет у тебя. А ты уж подумай, каким небесным силам приписать его чудесное возвращение.

Куеля вытаращил глаза. Такого наглого бесстыдства, святотатства и презрения к обычаям предков он просто не ожидал встретить, наслышавшись про набожность хазар. Но, может быть, иудей свято чтил только своего бога, Иегову, а прочих богов презирал. «Впрочем, не все ли это равно, – вдруг подумал он устало, – ведь если бы не этот пройдоха, то кто бы тогда делал все эти грязные дела, к которым противно прикоснуться любому уважающему себя воину».

– И не забудь подумать, как заманить к себе русов, – добавил напоследок Обадия, с удовольствием наблюдая за ошарашенным видом печенежского князя.