Чечня рядом. Война глазами женщины - Ольга Алленова

В этом он был весь – ироничный, трагичный, трогательный, добрый и жестокий одновременно.

Он погиб в автокатастрофе, столкнувшись на трассе с грузовиком. Он ехал один в машине, ночью, из Грозного в Шелковскую. Его бойцы – те, кто еще жив, – так и не поверили в случайность этой смерти.

После смерти Мусы я ездила в ОМОН уже только к Бувади. Он поседел и стал как будто еще выше. Омоновцы хотели сделать командиром его, и какое-то время он исполнял обязанности командира, но он никогда не был человеком Кадырова и не скрывал своей нелюбви к нему, поэтому тот настоял на назначении командиром Руслана Алханова. Последнюю встречу с Бувади я запомнила почему-то очень хорошо. Мы сидели в его кабинете, беспрерывно говорила рация, а он смотрел на аквариум с разноцветными рыбками. Аквариум у него только что появился, и он, как ребенок, зачарованно рассматривал рыбок. Потом, не отводя глаз от воды, задумчиво сказал:

– Не знаю как насчет мяса, но есть рыб точно нельзя.

И этот человек стрелял в людей и жестоко мстил своим врагам.

Через год его убили в Ингушетии. Он был замкомандира, но, по сути, делал командирскую работу, потому что ОМОН всегда был на его стороне. В тот день в Ингушетии произошла перестрелка между омоновцами и группой боевиков, пытавшихся отбить своего задержанного товарища.

Погибло несколько человек, ингушская милиция оцепила место происшествия, и Бувади выехал разруливать ситуацию. Один из его друзей потом мне рассказывал, что приехал Бувади спустя два часа после перестрелки. Переговорив с чеченцами, Бувади отправился к ингушской милиции, и в это время в спину ему кто-то три раза выстрелил. На чеченской стороне в тот момент, кроме омоновцев, были сотрудники других подразделений чеченского МВД, называемые кадыровцами. Что это было – случайность, предательство или намеренное убийство человека, который никогда бы не смирился с культом Рамзана Кадырова, я не знаю.

Но после смерти Бувади я перестала ездить в Грозный. У меня там не осталось друзей.

22.04.2002. Кровная месть

Вчера в Грозном проводились массовые зачистки. Они были связаны с днем гибели Джохара Дудаева, который боевики традиционно отмечают терактами, и последними преступлениями, совершенными в чеченской столице. В четверг здесь взорвали 16 омоновцев, а вчера был убит еще один милиционер.

На спецоперацию нас взяли после долгих уговоров. В машине старший собрался дать нам по пистолету. Мы отказались.

– Ну вот, теперь еще и вас охраняй, – вздохнул омоновец.

Первым объектом было кафе в центре города – там, по данным ОМОНа, иногда собираются боевики. Омоновцы в масках выскочили из машин и окружили кафе. Пятеро вошли внутрь, столько же осталось снаружи. Через десять минут вывели парня без документов.

– Проверим, если ни в чем не замешан, отпустим, – пообещали омоновцы.

Проверка еще в двух кафе ничего не дала. Но у маленького рынка омоновцы выскочили из машин и побежали в глубь заросшей кустарником улицы. По улице шли трое мужчин, а за ними на расстоянии еще мужчина и женщина. Им приказали остановиться, но те, что шли впереди, бросились бежать. Омоновцы стали стрелять в воздух. Убегавшие тоже открыли огонь из пистолетов. Тогда уже стрелять стали по ним. Наш «уазик» рванул вслед за убегавшими, и на какой-то момент ничего не было видно и слышно: из-за выстрелов пришлось спрятаться на дно машины. Убегавшие скрылись в одном из домов. ОМОН начал зачистки по всей улице.

– Куда?! – рявкнул на меня, убегая, старший группы. – Сиди в машине!

Мы все равно вышли, прячась за «уазик», и видели, как взяли двоих из убегавших: их со скрученными руками вывели из брошенного дома, забрали две гранаты и пистолеты. Третий исчез. Я впервые услышала, как чеченские омоновцы ругаются по-русски.

– Ушел, сука! – бил кулаком по автомату старший.

– Это же тот Рустам! Как же вы его упустили!

– Да мы четверо по нему стреляли, не пойму, как он ушел! – кричал в ответ другой.

На базе в ОМОНе задержанных разговорили не сразу.

– Один из них – аргунский ваххабит, другой – похоже, ахмадовец, – сказал замкомандира ОМОНа Бувади. – Но говорит, что работает на ФСБ. А Рустам, который ушел, – исполнитель теракта, от которого погибли наши омоновцы. Его сдала одна пленница.

Азу, задержанную в четверг, вывели из камеры, чтобы в камеру (она в ОМОНе одна) поместить других задержанных. Аза живет вместе с матерью в высотном доме по соседству с ОМОНом. Именно ее квартиру боевики выбрали для того, чтобы дождаться автобус с ОМОНом и взорвать фугас. Аза говорит, что двое, Рустам и Руслан, – ее старые знакомые, а один даже обещал на ней жениться. Руслан называл себя двоюродным братом Гелаева.

– Я ничего не знала про то, что они делают, – сказала Аза. – Они сказали, что им просто надо переночевать.

Но пленнице не верят и не отпускают ее: омоновцы говорят, что она многое знает и на воле ее, скорее всего, убьют.

Вчера утром в Октябрьском районе Грозного боевики напали на дом местного милиционера и убили его. Милиционер, отстреливаясь, убил одного из нападавших. Сотрудники райотделов и комендатур отказались выезжать на место происшествия без предварительной инженерной разведки. Чеченскому ОМОНу отдали приказ выдвигаться немедленно. Они уехали и привезли одного задержанного.

– Без саперов никто работать не хочет, – раздраженно объяснял Бувади. – А нам саперы не нужны, я три машины смертников загрузил и отправил по приказу. И так всегда.

Задержанный Аслан Атгериев ранен в ногу осколком гранаты. Он закатывает глаза и еле слышно говорит:

– Мы зашли в дом, нас было трое: я, Хамзат и Ахмед. Хамзат направил пистолет на милиционера, а тот выхватил свой и направил на него. Они стали кричать друг на друга. Потом женщина выскочила из комнаты и ребенок. Хамзат и тот, второй, выстрелили, и оба упали. Я побежал к окну, но кто-то из наших кинул гранату, она взорвалась, и меня ранило. Ахмед дотащил меня до завода, мы там собирались, когда на операцию шли. И ушел, сказал, что за машиной.

– А ты бы вернулся, если бы он был ранен?

– Может быть.

– Нет, ты тоже не вернулся бы, – крикнул ему молодой омоновец. – Потому что вы все такие, вы можете только исподтишка убивать людей!

– Вы ваххабит? – спросила я у парня.

– Нет, – сказал тот.

Омоновцы засмеялись:

– А кто из них хоть раз признался, что ваххабит?

– Зачем вы пошли в этот дом? – снова спросила я.

– Хамзат сказал, что надо убрать одного милиционера.

– Ты лучше скажи, сколько денег вам пообещали! – толкнул задержанного омоновец.

– Я ничего не знаю про деньги, это Хамзат решал, – ответил раненый.

– Ничего, скоро все расскажешь, – пообещали ему.

Вечером на базу чеченского ОМОНа в Грозный вернулся командир Муса Газимагомадов со своими бойцами. Они были усталые и подавленные.