Футбол без цензуры - Вадим Евсеев

На первую зарплату, по-моему, кроссовки купил: «Адидас». А когда в конце года перерасчет был – то ли видеоплеер, то ли телевизор, а на следующий год – магнитофон. Дома-то техники не было, телик стоял старый, советский…

Когда в 1996-м в основу взяли, по тогдашнему курсу зарплата составляла около 400 долларов, хотя платили в рублях. При этом, что официально было написано в контракте, даже не знаю. Я ничего не смотрел. Мне давали бумагу, я не глядя подписывал. Деньги меня тогда не интересовали, я играл в любимой команде и получал от этого удовольствие. Да и обмана никакого не было: что говорили, то и платили.

К моменту просмотра в дубле «Спартака» я в ПТУ отучился уже полгода. Знакомые туда устроили после десятого класса. К тому же брат до меня той же специальностью овладел. Причем не так, как я, а по-настоящему. Для него в машинах секретов нет.

Эти первые полгода учился достаточно прилежно. Но из-за просмотра в «Спартаке» на училище, откровенно говоря, забил, и меня оттуда уже собирались выгонять. Пришел, объяснил, что теперь играю в дубле «Спартака». Они мне все равно: «Учись!»

В дубле тренировки проводили утром и вечером, так что о серьезной учебе можно было забыть. Но из ПТУ все-таки не выгнали. Потому что выяснилось: директор любит футбол. Болел он, правда, за ЦСКА, но тогда они со «Спартаком» еще не были такими яростными оппонентами. Он меня понял, и в дальнейшем я в училище только справки приносил. Диплом дома лежит – вместе со вторым, из института физкультуры в Малаховке.

По профессии я вообще-то автослесарь, если ту учебу брать. Правда, коли машина забарахлит – не починю. Только ездить могу – ну, еще колесо поменять. Впрочем, сейчас такие машины, что туда внутрь руками лезть не стоит. А в училище, помню, меня в декабре 2003 года, после Уэльса, директор пригласил. Я с удовольствием приехал…

Окончил ПТУ в 1994-м, в разгар лета. Мне восемнадцать лет, до института оставался еще месяц, и вдруг однажды в семь утра – звонок в дверь. Бабушка открыла – там два майора на пороге. Она сразу испугалась, подумала, будто я что-то наделал. А они вопросов не задают, просто строго представляются: «Майор милиции, майор армии такие-то. Собирайся». И в военкомат.

Там прошел медкомиссию, и уже почти отправили в ВДВ. Всего одного сантиметра роста не хватило! Под конец дали повестку: «Через три дня с вещами». Я до конца всерьез все это не воспринимал – и стал, смеясь, объяснять им, что не приду. Ведь я футболист дубля «Спартака», у меня все только начинается, впереди институт… Но повестку, конечно, подписал.

Приезжаю в Тарасовку. Понимаю все-таки, что вопрос серьезный, и на цыпочках захожу к Романцеву, на тот момент еще и президенту клуба, посоветоваться. Олег Иванович, мол, так и так… Он повестку в руках повертел, прочитал и говорит: «Сейчас Старостин приедет, ты к нему обратись. Да, и недельку тут на базе поживи. На всякий случай».

Приезжает 92-летний Николай Петрович. Входит в курс дела и произносит два слова: «Я разберусь». Кому он там звонил, что говорил – никто мне потом так и не рассказал. Но больше по армейской части вопросов ко мне не было.

Так сам основатель «Спартака» спас меня от армии. А ведь если бы туда загремел, скорее всего, не было бы у меня никакой футбольной карьеры. Но потом я сдал экзамены в институт физкультуры в Малаховке – и вопрос с армией закрылся.

Учеба, конечно, та еще была. Если бы не начальник команды Жиляев, не знаю, как и что сдали бы. Он туда и с нами ездил, и без.

Из «Спартака», основы и дубля, там аж двадцать три человека училось. Один Андрей Мовсесян – в Черкизово, в РГУФКе. Мы часто целый автобус от Сокольников брали – и на учебу. Утром все вместе туда, в два часа дня оттуда – чтобы к вечерней тренировке успеть. Машин еще не ездило столько, сколько сейчас, можно было время рассчитать.

С первого по третий курс сам все сдавал, а ближе к окончанию «хвостов» накопилась уйма. Впрочем, как и у всех. Решался вопрос просто. Заходил наш куратор, денег давал – зачет ставили. Иногда и сами давали.

Допустим, предмет – массаж. Мы приезжали, куратор заносил преподу подарок. В зависимости от того, мужчина или женщина, – бутылку водки или шампанского. Или деньгами. Я подсчитал, что закрыть четвертый курс и сдать все экзамены вышло две тысячи долларов.

Сейчас в этом смысле не то что преподаватели – дети требовательные пошли! Тут недалеко, под Плёсом, дача премьер-министра Дмитрия Медведева. Недалеко – детский дом, которому его жена помогает. Ребята из команды рассказывают – приехали туда в первый раз, привезли подарки. Те так придирчиво смотрят: «А чего вы нам подарите?» – «В смысле?» – «Ну, нам плазма нужна».

Такой вот детский дом.

* * *

А на базе пришлось тогда пожить дней десять. Как раз чемпионат мира в США шел. Помню, с Липко и Коноваловым смотрели матч против Камеруна, который наша сборная 6:1 выиграла. Тогда я еще и подумать не мог, что сам пусть не «на мире», но «на Европе» сыграю.

А Старостин в свои за девяносто ездил с дублем на автобусе на все выезды! Ехали ли мы в Воскресенск или Александров, что довольно прилично от Москвы, – везде колесил. В Новомосковск, что под Тулой, играть против «Дона» – была такая команда. И туда Николай Петрович с нами ехал. Он всю жизнь в футболе, и даже в таком возрасте ему это было интересно.

Виктор Евгеньевич Зернов – добрейшей души, интеллигентнейший, воспитанный человек. Даже когда повышал голос, было видно, что делал это без всякой охоты. Может, он даже слишком добрый для футбольного тренера. Но совершенно точно знаю: в спартаковском дубле он находился на своем месте. Лично мне он дал дорогу в большой футбол, за что я ему очень благодарен.

Почему пошел к нему в «Спартак», а не в дубль «Локомотива»? Туда я захаживал, когда еще в школе локомотивской последний год учился. Но там приоритет ребятам постарше отдавался. Да и тренировались мы не на поле, а за стадионом, где были «резинки», всякие теннисные, гандбольные, баскетбольные площадки. Особого желания играть за дубль «Локомотива» я не испытывал, да и приглашения конкретного я в общем-то не получал. Так что спасибо Геворгизову, у которого были хорошие отношения с Зерновым…

О работе с Виктором Евгеньевичем остались самые теплые воспоминания. Бросалось в глаза, как он любил техничных игроков. Мишу Рекуца, например, царствие ему небесное. Или Мишу Бесчастных.

Интересно было наблюдать за хитростями Зернова, когда ему из основы передавали игроков – дисквалифицированных или тех, кто в состав там не проходил и кто хотел набрать игровой практики в дубле. А мы же все слышим, только виду не подаем! Кого-то Зернов брал, кого-то – нет. А происходило это так.

Подходит, например, Валера Величко – был такой крупный нападающий. «Виктор Евгеньич, можно за дубль сыграть?» Тренер отвечает: «С удовольствием! Но только…» Тут берет паузу, делает значительное лицо и веско добавляет: «…Олег Иванович сказал: «НЕ НАДО!»

При том что Романцев, конечно, ничего не говорил, а Величко просто Зернову стилем не нравился. Зато подойдет техничный Олег Надуда, тоже попросится – и вот тут уже Зернов реагирует иначе: «Конечно-конечно, поехали!» А его земляк украинец Нагорняк, силовой форвард, спрашивает: «Можно, ну Евгеньич, Надуда же играет?» Зернов отвечал: «Нельзя. Олег Иванович сказал, что тебе лучше тренироваться…»