Вещий Олег - Борис Васильев

А еще он хотел повидаться с Вернхиром, расспросить его о Рюрике, о доме, в котором вырос, о собственных друзьях и общих знакомых. На вчерашнем пиру он узнал, что Рюрик отдал старшую дружину Олегу, что Вернхир уже доказал свою верность конунгу русов, и понимал, сколько дел свалилось на Вернхира с размещением своих дружинников. И все же когда за его спиной глухо звякнули доспехи, живо обернулся, ожидая увидеть старого знакомого. А увидел Перемысла и не сдержался:

– Что с княжичем?

– Здрав будь, Сигурд, – по-славянски приветствовал Перемысл. – Княжич в добром здравии и в полной безопасности.

– Но ты – здесь!

– Не беспокой себя понапрасну. Мои дружинники, твои варяги и вся челядь принесли роту на верность княжичу Игорю. А я нужен конунгу. Сейчас начнется совет Малой Думы, конунг повелел тебе быть на ней. Умойся и идем. Тебе слить?

– Зачем? – искренне удивился Сигурд.

Он наполнил таз водой из кувшина, разделся, тщательно вымылся до пояса. Перемысл с улыбкой наблюдал за ним.

– Странно все-таки. И вы, скандинавы, и русы всегда умываетесь в тазу. Даже в походах. А мы, славяне, только под текущей струей. Почему так, Сигурд?

– Не знаю, Перемысл. Может, так умываются наши боги?

Одевшись, Сигурд опоясал себя мечом, поглядывая на Перемысла. Тот не удивился, но Сигурд не мог удержаться от похвальбы:

– Конунг пожаловал меня правом всегда носить оружие.

– Это – великая честь, Сигурд.

Они прошли в Думную палату, где собрались те, кто был на вчерашнем пиру: предводитель лучников Ставко скромно сидел поодаль. Кроме них здесь оказался и Донкард – старый сподвижник Ольбарда Синеуса, опытный думец, советник молодого конунга. Олега еще не было, но едва они успели сказать приветственные слова, как он вошел, кивнул думцам и сразу открыл совет. Коротко изложив предстоящую задачу – разгром Аскольда и взятие Киева, сказал:

– Пусть каждый выскажет свои думы.

Он не назвал имени, но все посмотрели на старого Донкарда. Его опыту и мудрости принадлежал запев.

– До Киева надо доплыть, конунг. Плыть через четыре земли – через кривичей, радимичей, дреговичей и савиров, которых славяне называют северянами. Кто из них друг, а кто – враг? Кривичи скорее друзья: долгих ссор у нас не было, но в их руках – волок на Днепр и починка лодий в Смоленске: две трудные остановки, которые надо оговорить. Радимичи и северяне платят дань хазарам, и, пока не возьмешь Киев, конунг, с ними придется договариваться. Да и на дреговичей тоже не следует тратить силы. О всех этих племенах надо узнать сколько можно. О чем помышляют их князья, где их дружины. Знания увеличат твои силы, конунг. И позволь совет: раздели все дела меж своими боярами и подними стяг, под которым поведешь дружины и рати.

– Он есть, Донкард: мы идем восстанавливать справедливость, – ответил Олег. – Когда-то Киев принес роту князю Рюрику, и наш стяг – княжич Игорь, а Сигурд – древко этого стяга. Поведай нам свои думы, Сигурд.

Сигурд бывал на военных советах, куда его брал Рюрик. Сидел, наблюдал, учился у старших. Здесь ему предстояло дать совет конунгу, он чувствовал смущение, но знал, необъяснимо и точно знал, что сказал бы сейчас Рюрик.

– Конунг и высокие бояре, я молод и вижу только первый шаг: миновать волоки и отстояться в Смоленске. Построить большие лодьи, а не латать старые, а следующей весной…

– Ты видишь поход в два прыжка?

– Да, конунг.

Бояре приглушенно зашумели: русы привыкли к набегам, которые решались в одно лето. А Вернхир негромко произнес:

– Ты недаром просиживал штаны на военных советах Рюрика, Сигурд.

Олег поднял руку, все притихли. Хмурясь, конунг размышлял.

– Не ждать здесь, пока соберутся рати, – сказал он наконец. – Идти только с дружинами. А роги? Кто прикроет тогда Старую Русу?

– Дозволь слово, конунг. – Вернхир встал. – Отдай кривичам Изборск, они давно зарятся на него. Для Новгорода Изборск – проклятое место, он не станет спорить. Кривичи не пустят рогов, если получат Изборск.

Одобрительный гул пронесся по палате, все заулыбались. Изборск никогда не принадлежал русам, и возможность оплатить безопасность своих семей чужой собственностью всем была по душе.

– Отдав Изборск, Новгород станет укреплять Псков, – заметил Донкард. – И это на руку нам, конунг.

– Решено! – громко произнес Олег. – От моего имени в Смоленск со всеми полномочиями, свитой и дарами поедут Сигурд и Перемысл. Но не ранее чем знахарь залечит твою десницу, древко нашего стяга.

Если бы не забота о кисти Сигурда, кто знает, как бы повернулись события. Но Олег промедлил, и посольство рогов под началом Рогдира, брата конунга Рогхарда, выехало из Полоцка раньше, чем посольство русов. И спешило оно в Киев. К Аскольду.